— Вот скажи мне как в твоем возрасте можно быть такой невинной простотой и не замечать очевидных вещей?
— Да что я должна понять-то? И не трогайте мою невинность, нет ее уже давно.
— Оксан, я не специально, — прервал он мое самобичевание. — Ты девушка красивая, вот у меня рефлексы и сработали.
Что я говорила про бабский идиотизм? Забудьте! Мужской выражен в сто раз сильнее. Ну вот кто так успокаивает девушку? Сначала красивой назвал, а потом туг же опустил с небес на землю. Рефлексы у него сработали.
Сейчас, с закрытыми глазами было так легко представить, что мы с Артемом одни, что он обнимает меня не по тому, что этого требуют обстоятельства, а сам, по собственной воле. А у меня есть все права к нему прикасаться.
Это не любовь и даже не влюбленность вдруг во мне заговорили. Всего лишь банальное и такое необходимое желание быть кому-то нужной, не из-за чего-то, а вопреки всему.
Не стала строить из себя обиженную добродетель. Тут такие интересные факты всплывают, лучше послушаю. Истерику всегда успею закатить.
Думала проснуться, а потом… Нееет, посплю еще, может, чего интересного услышу. Не просто же так эти двое сюда явились, да еще и с приличным шлейфом перегара.
— А вы на встречу не опоздаете? — И так невинно глазами — хлоп, ножкой — шарк.
Его скупые мужские слёзы (вперемешку с не менее скупыми и мужскими соплями) пропитали ткань моего одеяния. Я дышала через раз и пыталась, как учили, радоваться мелочам. Получалось с трудом, но один положительный момент присутствовал: запах перегара, исходивший от моего спутника, распугал всех комаров в округе.
— Зачем копить и тратить деньги на съемное жилье, когда с твоей зарплатой ты легко можешь взять ипотеку?
— По тому, что я не знаю, что взбредет моему начальству в голову через месяц. Сделаю, что не так и вылечу с работы как пробка. И куда я потом пойду с этой ипотекой?
Кассандриоле теперь придется изображать глубокую амнезию, причем фрагментарного плана. С лестницы ее, что ли, столкнуть для достоверности? — протянул он задумчиво. — Хотя нет, лестница для такого маловата, лучше сразу с колокольни. И раз пять, чтобы наверняка у дракона сомнений не возникло в том, что жена последнюю память отшибла…
— Значит, ты отказываешься от…
— От чего?
— От своих слов.
— Не отказываюсь. Я же сказал: беру назад. Негоже оставлять без присмотра столь полезные вещи.
— Он не… Он не стал чёрствым?
— Ну, принц — не пирожок, чтобы черстветь, — авторитетно заявил я.
— Плохое забывать нельзя, почтенная госпожа: как же узнать хорошее, если не помнишь, как выглядит плохое?
…Я раздумал умирать, потому что осознал одну простую вещь: если никому (кроме меня, естественно) не нужна моя жизнь, то и на мою смерть никто не обратит внимания.
— Вот так всегда: совершишь доброе дело, а тебя начинают пытать вопросами: «Да зачем? Да почему?»… Так ведь можно отбить любое желание быть порядочным человеком.
Как несправедлива жизнь: совершая добро для многих, ты непременно сделаешь больно кому-то одному… И не всегда — себе.
Одиночество болезненно, но, поверьте: к нему привыкаешь. И привыкаешь тем быстрее, чем яснее тебе дают понять, что ты никому не нужен.
— Ты постоянно играешь словами! — Отчаяние и растерянность. Хватка пальцев слабеет.
Ну да, играю. А что ещё делать с этими странными штуками, не имеющими ни цвета, ни вкуса, ни веса? Использовать для убийства? Грубо. И — глупо. Играть — куда интереснее!
— …Ложь — обоюдоострое оружие: вынутая из ножен, она рано или поздно ударит по тебе самому.
Говорят: «Глаза — зеркало души». Угу. Только не твоей собственной души, а души твоего собеседника. В любой из моментов. Только когда ты один, в твоих глазах можно рассмотреть… Ведь в одиночестве ты разговариваешь с самим собой, не так ли?
…Рука воина должна быть твёрдой, чтобы отразить удар, и чуткой — чтобы вовремя остановиться.
Как легко придумать, что делать, но как мучительно и тягостно — продумывать, каким образом воплотить в жизнь свою фантазию!
…Не за что извиняться человеку, раздавившему муравья, — просто в силу разницы их положения…
Вот эльфы — другое дело: все мозги косичками заплетут и в узел завяжут, пока поймёшь, что им нужно. Или — вовсе не поймёшь…
…Власть титула распространяется только на тех, кто готов склонить голову перед этим титулом…
Любопытство — мой самый любимый порок. После упрямства, разумеется…