…вещи, которыми человек дорожит, многое о нем говорят.
Это хоккейная клюшка или ты просто рад меня видеть?
Жизнь слишком коротка для того, чтобы не цепляться за добрые времена, пока они длятся.
— Думаю... Мне нравится то, что не все его книги заканчиваются счастливым концом. Они реалистичны, они как сама жизнь... Счастье — это то, что ищешь, а не то, что легко получить.
- ...От все ж таки спортил тебе Степка биографию, как я вижу.
— При чем тут Степан? — опешил Лев.
— Да уронил он тебя из коляски, году тебе еще не было. И вроде упал не на землю, и высота небольшая. А бошку тебе все ж таки стряс.
Это, оказывается, огромное счастье — что есть вещи, которые не меняются, что бы ни происходило в мире вообще и с тобой лично.
Кроме букета роз на Леве были лишь кеды.
— Я люблю тебя, Флора, — произношу я, и не смотря на толпу людей, телохранителей и других членов королевской семьи, у меня чувство, что в мире никого нет кроме нас с ней. Как будто мы вернулись в нашу комнату в Грегорстоуне. Или на болото под звезды. — И да, иногда ты меня с ума сводишь, и нам определенно нужно многое…
— Ну вот я и получил ответ на свой вопрос про ревность.
— Ничего подобного! — по своей всегдашней бараньей привычке не согласился Степка. — Я не ревнивый! Но в морду, если что, дам без размышлений.
- У тебя первое предупреждение.
- Из трёх?
- Из одного.
«Мироздание соизволило мне улыбнуться, что было давольно-таки подозрительно. Мой жизненный опыт подсказывал,что за каждой такой улыбкой следует хороший пинок,и, вместо того чтобы радоваться жизни, я мысленно нащупывала пути к отступлению.»
К сожалению, осознание и правильные решения приходят поздно, вместе с горьким опытом совершенных ошибок
Мы не можем вернуть прошлое, но так часто пытаемся сделать это, снова совершая прежние ошибки
«Голодный мужчина – он как дикий зверь, — наставляла когда-то первая жена фасиха.» Теперь, после увиденного, авийянка поняла, что значит «голодный мужчина».
Айрону стало откровенно стыдно за свою грубость, но отступать от выбранной стратегии поведения он не собирался. Хотя, если быть еще более откровенным, иной стратегии он и не знал. «Женщина должна знать свое место, — говорил ему отец, — это как собака. Сказал «место», и она должна пойти. Один раз дашь слабину и все…».
У Вейнера была одна особенность непростого характера — в моменты поражений он предпочитал быть один.
Райве при всем своем старании не могла припомнить ситуацию, в которой мужчине было не до женщины. Воспитанная в строгой убежденности, что только женщина является светом души для мужчины, она чувствовала свою ответственность за его эмоциональное состояние. Все-таки муж… даже если и блондин.
Утешать Вейнер не мог, даже не так – не умел. Он был воспитан в строгости, при полнейшем отсутствии женщин и жесткой диктатуре отца. Свою мать Айрон фактически не видел с того момента, как ему исполнилось пять лет, и не удивительно, что общаться с женщинами он предпочитал одним способом, тем который осуждал военный устав, и никак иначе.
Ему хотелось успокоить, объяснить, что никому и никогда не отдаст, сказать… сказать что любит, но… «Уйдет же, - с нарастающей тревогой думал Вейнер, - сначала ноги вытрет об меня, а затем уйдет!».
— Меня еще так никогда не унижалиииии, - продолжала истерику юная авийская девушка, которая внезапно осознала, что она далеко от дома, а муж сволочь.
стало жалко ее, такую испуганную и умоляющую о спасении. «Зряяя, - подумал Вейнер, - сегодня ты ее пожалел, а завтра она уйдет, постукивая каблучками и не замечая, как растаптывает твое сердце!».
Красивые, сильные, двигаются завораживающе, но… одного вида их забитых и лысых женщин ей хватило, чтобы навеки утратить иллюзии в отношении данного народа, и вот за это Райве была благодарна теярцу… Благодарность была такая маааааленькая, а жажда мстить такая оооогроооомная!
«Давай-давай, - мысленно усмехнулся адмирал, - пока будешь очаровывать меня, сама вряд ли сможешь равнодушной остаться!»
Жизнь жестока, Мирд, и удары наносит болезненные. Упал – поднимись, а не поднимешься, значит… слабак!
И говорил же ему когда-то отец «Айрон, в тот день, когда ты попытаешься понять женщину, она залезет к тебе на шею и свесит ножки!». То, что отец оказался прав, Вейнер уже осознал.