- Спирт и рассол? – обернулся к Амелии Рейнард, едва затворилась дверь. – Мне начинает казаться, что вы – отличная невеста.
Марион молчала. Не потому, что она не хотела ответить, но потому, что из всех загадок в мире нет большей загадки, чем любовь, и никто не нашел ответ на эту загадку.
Вы страдаете извращениями? — Нет! Я ими наслаждаюсь!
Мужчины тоже красивы, даже слишком красивы. Наверное, я так себе и представляю красивых мужчин — высокие, с рельефной мускулатурой, стройные, можно сказать худые. И…удивительно, даже до неприятности похожие на меня! Это что же, я для себя идеал мужчины?! Я — эдакий чертов Нарциссс?! Ах ты ж черт
- Посмотри наверх, показала Фалина на небо. - Там сверкает бесчисленное количество огоньков, очень маленьких и побольше, и все они живые. Некоторых из них одолевает любопытство, им хочется знать, как идут дела здесь, внизу. Им мало наблюдать за нами издали, как это делают другие. Они летят вниз. Но это безумцы, каких…
Крошит курам капустные листья, которых они не едят. - Это я им в запас, на потом, когда они станут кроликами.
Засыпал Шухов, вполне удоволенный. На дню у него выдалось сегодня много удач: в карцер не посадили, на Соцгородок бригаду не выгнали, в обед он закосил кашу, бригадир хорошо закрыл процентовку, стену Шухов клал весело, с ножовкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел, перемогся.…
...в меру полезно всё. Даже излишества.
— Как же вы похожи, — вздохнула бабуля. — Нервный он у тебя. Вроде разговаривает спокойно, держится стойко, а у самого правый глаз подрагивает. Я ему предлагала очищающие клизмы и один специальный отвар. Он чакры хорошо чистит.
Ева, что случилось? Ты же казалась мне разумной женщиной. И сильной. Я просил тебя не касаться этого.
— Извини, — ответила ядовито. — Не в моих правилах слушать советы бывших.
Они просто играют со мной, как гепарды с мышью.
Проблема в том, что я — мышь бешеная и с ядовитой слюной.
Все же здорово, что старинные здания внешне остаются прежними, но внутри у них новая «начинка».
— И какой у нас маршрут?
— Сначала мы будем ловить радуги, а потом отправимся в мир водопадов, будем нежиться в горячих источниках, а когда ты разомлеешь, отправимся в мир, где до звезд можно коснуться рукой.
— После такого без дочери вернуться просто невозможно, — я улыбнулась
Работа — это и жена, и любовница, и друг, и средство от грусти.
Я уже открыла рот, чтобы высказать все что думаю по поводу и без, но вместо потока обличительных слов я развернулась и пошла на выход. Разговаривать с тем, кто уверен в своей правоте только время зря терять
— Ну-у, понимаешь, он говорит о любви, о паре, а я ничего такого не чувствую. Он хочет от меня ответов, которых нет.
— А ты хочешь чтобы фейерверки и искры во все стороны?
— А разве любовь не такая?
— Нет! Разве любящая мать кричит о своей любви? Или, может, она устраивает светопреставления? Нет, Варвара, любовь — это зрелое чувство. Она глубока и неизменна. Фейерверки — это страсть. Боязнь вздохнуть лишний раз — это влюбленность. Они как специи оттеняют любовь, но ею не являются. Тебе так повезло!
За несколько секунд успела столько всего напридумывать и такой облом. Выходит я все же готова и хочу. Иначе с чего бы огорчаться?
для каждого из нас есть работа, которая идеально подходит под наш характер и стремления.
— А Киара пропитана духом авантюризма. Девчонка не побоялась украсть вещь и после всего не закатила истерику.
— Ну истерику и я не закатила, но ей всего шестнадцать какие приключения и опасности?
— Ей уже шестнадцать и не опекай ее, как мамочка. В том мире детства не бывает. Или взрослей или умри.
— Герман, но неужели ничего нельзя сделать?
— Варенька, всегда приходится чем-то жертвовать ради великой цели.
— Но тогда это неправильно!
— Не нам судить о правильности.
— Спасибо, но принцессой быть не хочу, у них же своей жизни нет, сплошная ответственность за народ и долг перед страной
Внутри почувствовала недовольство Дома.
"А что? Я не хочу быть "из вежливости" и запасным вариантом"
Внутри меня стало тепло будто крепко обняли.
"Спасибо, ты всегда поддержишь".
— Мда-а-а, — лекарь положил руки на свой живот. — Вы молодые так легковерны и беспечны.
— В смысле? — я перестала поправлять несчастные цветы, посмотрела на лекаря.
— В прямом: один беспечно надеется на понимание, а другая легко верит в то, чего нет.
— В своих кругах он лучший, мы до последнего сомневались, что наша вакансия его заинтересует.
— Ну что вы, я просто люблю свою работу. Это, не побоюсь громких слов, мое призвание. В быту я абсолютно бесполезен, мда, поэтому три жены от меня сбежали.
— И хороший кусок вашего дохода прихватили, — Аданиэль хохотнул.
— Мда-а-а, — на мгновение приуныл, но тут же приосанился, продолжил: — Но мужчина должен обеспечить свою женщину, даже если она уходит.
— А что же мне теперь со всем этим делать?
— Управлять, конечно же, — Аданиэль сел в кресло, взял недопитый кофе и с наслаждением втянул терпкий аромат напитка. — Зачем же еще нужны управляющие.
А я устала. Правда. Нервное напряжение съедает энергии больше, чем физический труд, но кого это здесь интересует.