— Может, мне на него в суд подать? — с нарочитой задумчивостью спросила я. — За клевету и оскорбления? Хотя нет. Пусть подает он. Кто я такая, чтобы мешать человеку выставлять себя идиотом и хамом в глазах общественности? А я уж потом… встречный иск, так, кажется, это называется?
- Помолчи лучше, - пробормотал он, осторожно усаживая меня себе на колени. - Просто помолчи.
И я поспешила сделать, как он попросил, потому что слова - они, на деле, худшие враги искренности. Стоит открыть рот - и, известное дело, тут же всё испортишь.
«не накажут люди — накажет судьба»
- Твоя няня кокетничает со скелетом, - отметила Кори.
- Да, - вздохнула я. - Это моя няня. Она всегда мила с мужчинами, сколько бы им ни было лет. Она... современно смотрит на вещи.
Знаешь, дочка, говорят, что помощь сироте судьбой зачтется
«Вначале было Слово», оказывается, имеет под собой вполне серьезную почву, Слово — это сила, и, как любую силу, применять ее нужно, трижды подумав…
Все-таки физическая работа и в самом деле прочищает мозги. Я уже отдраила полы в гостиной и занялась кухней, когда в голову пришла неприятная мысль: а мой ли это дом?
Ульрих приподнял Ланса за плечи и повёл к выходу.
- Ты хочешь избавиться от меня, - укоризненно произнёс тот, оборачиваясь и упираясь пятками в пол. Ульрих рыкнув, легко закинул его на плечо и понёс прочь.
- А как же - " мы в ответе за тех, кого откопали"? - выкрикнул Ланс цепляясь за дверной косяк.
- Ты что, нюхаешь мои волосы? - спросила она.
- Угу, - промычал Ланс. Тёплое дыхание коснулось виска Матильды.
- И они пахнут почти так же приятно, как тефтельки.
- Ух ты! - восхитился Ланс. - Ты можешь внушить что угодно, кому угодно?
- К сожалению, нет, - вздохнула Тиль. -Высокоуровневые маги не поддаются внушению. Иначе ты бы был уже далеко отсюда, на пути к южному полюсу, терзаемый непреодолимым желанием изучать пингвинов.
Брак - это вечный компромисс умных людей
— Почему мы ходим пешком, а не ездим на машине?
— Я иду так, как мне сказали идти, а не ехать.
— Кто сказал?
— Бывшая хозяйка гостиницы.
— Если она такая умная, почему довела гостиницу до такого состояния?
— Не знаю. Наверное, у неё нет жемчуга.
Знакомство не требует взгляда назад. Достаточно вместе смотреть вперёд.
[...] чтобы узнать друг друга, совсем не обязательно говорить о прошлом.
— Можно выслушать неспециалиста.
— Кого?
— Неспециалиста. Мне случалось быть свидетелем, когда несведущий в каком-либо вопросе человек выплёскивал оригинальную идею. — Безбур спрятал платочек в карман. — Как сказал мой старый друг, профессор одного авторитетного университета, фантазия неспециалиста не отяжелена профессиональными знаниями, а потому он ищет возможности для выполнения поставленной задачи, не обращая внимания на трудности, точнее, не подозревая об их существовании.
Надо бояться того, кто прикидывается дураком.
Людям, которые вместе пережили страшную ситуацию, нельзя быть рядом. Они вызывают друг у друга неприятные воспоминания.
Моя жизнь идёт по кругу. Днём, как любой человек, я допускаю промахи…
— Промахи в чём?
— В поступках, суждениях или мыслях, — сказала Малика и умолкла.
— Продолжай.
— Днём допускаю промахи, вечером о них жалею, ночью набираюсь ума, утром радуюсь новому дню и возможности исправить ошибки. Именно этот кусочек моей жизни мне нравится больше всего. Поэтому я люблю встречать рассвет.
я не верю в героев. Их нет. Как нет трусов. Есть обстоятельства — удачные и не очень, пробуждающие желание действовать или наоборот, забиться в угол и ждать.
Трудно прикидываться невинной овечкой, когда внутри матёрый волк сидит. Сидит и точит зубы о могильный камень безвременно усопшей души.
Ещё недавно Малика находилась словно в полудрёме. Читая книги и переписывая документы в архиве, жила чужой жизнью. С появлением Адэра и Вилара с глаз слетела поволока сна. Оказывается, можно прислушиваться к своему сердцу и разуму, а не питаться чужими мыслями. Можно идти вперёд, а не стоять за чьей-то спиной. Можно высказывать своё мнение, а не молчать.
для маркиза Ларе не существовало ни богатых, ни бедных, он делил всех людей на здоровых и больных.
— Пока мы здесь сидели, я сотню раз умер. Теперь я знаю: намного легче умереть один раз, по-настоящему.
В нём накопилось столько ненависти, столько ярости, что он перестал бояться смерти — с таким грузом на тот свет не уходят.
Непостижимым образом ужасное и прекрасное уживаются рядом.
Там, за бандитским лагерем, бурлит необычайное по силе и размаху счастье, о существовании которого никто не догадывается. Он сам до вчерашнего дня не догадывался, какое это блаженство — стоять над обрывом и слушать ворчание моря. Или сидеть в тесном кресле и смотреть на спящий сад. Адэр бредил глотком хрустальной воды и запахом чистого тела. Грезил о шелесте листвы над головой и шорохе травы под ногами. Он изнывал по мизерным радостям, которых не замечал ранее, и не знал, что из них складывается счастье.