— Когда мы уходили, — все-таки не утерпел Дарк, — я спросил у госпожи, интересно ли ей узнать, что там, в сундуке. Она ответила, что нет, поскольку та тайна может оказаться слишком большой для нее. Как я понимаю, она была целиком права.
Вестарий уважительно глянул на девочку.
— Я смотрю, она слишком часто оказывается права…
— А в сундуке? Тебе не интересно, что там?
— Знаешь… любопытство сгубило кошку. Что-то мне подсказывает, что там тайна слишком великая для меня. Меньше знаешь, крепче спишь…
Ради тебя двое уже взрослых мужчин совершают глупости и влезают за тобой в неприятности. Я в твоем возрасте была скромнее, знаешь ли. Ради меня тогда только один мужчина глупости делал. Тут гордиться надо, а не раскисать.
— Семья — это всего лишь возможность наладить отношения. А вот насколько близки в ней будут люди, зависит уже от обоих супругов.
И тебе пора бы уже понять, что твой муж существует вовсе не для того, чтобы обеспечивать твой статус!
Наташа посмотрела на председателя:
— Спасибо, господин Мэкалль.
Тот поперхнулся гневными словами, замер, потом махнул рукой:
— И в кого ты такая догадливая?
— В папу, — улыбнулась девочка. — И как все прошло?
— Вот молодость, — хмыкнул Дарк. — Заварила кашу, поставила на уши весь Сенат и спокойно дрыхнет в тюремной камере, словно у себя дома.
— Я все слышу, Дарк, — пробормотала девочка и перевернулась на другой бок. — Минус один деж из зарплаты за непочтительное отношение к клиенту.
— Я переоденусь.
— Отвернуться? — с усмешкой поинтересовался телохранитель.
— А вы хотите посмотреть? — вернула ему усмешку девочка. — Ладно, не теряйтесь, господин легионер, и можете не отворачиваться.
— А она слово долго не ищет.
— Это точно, — согласился Арет. — Лучше ее не задирать.
Наташа фыркнула, а когда ее спутники в ответ тихонько рассмеялись, буркнула:
— Все мужчины одинаковы.
— Я с каждым беседую на его интеллектуальном уровне, — гордо возвестила Альда, подняв указательный палец. И тут же не удержалась и хихикнула. — Ну не могу же я обсуждать философию Артестена с Милаирой? Она ж посчитает, что я ее ругаю. А если серьезно, то так проще. Проще, когда тебя недооценивают. Люди не любят, когда другие выделяются.
У отца на работе она на любой замок тратила не больше нескольких секунд — изучила каждый вдоль и поперек. Отец ругал дядю Васю, точнее, Василия Дмитриевича, это Наташа называла его дядя Вася, преподавшего маявшейся от безделья девочке несколько уроков взлома. Теперь запирать что-либо от нее было совершенно пустым делом. Дядя Вася гордился успехами ученицы, а отец ругался.
«Теперь у тебя только две дороги, — ворчал он. — Либо в милицию, либо во взломщики».
— Повзрослей уже, болван. Мир не вертится вокруг тебя, и все остальные люди живут вовсе не с мыслью как-то навредить тебе или унизить. Твои же проблемы исключительно твоя собственная заслуга. И чем раньше ты это поймешь — тем проще тебе будет дальше.
— Я слышал, что Призванная… ведет себя необычно…
— Невоспитанно, вы хотите сказать? Ничего не поделаешь, вот такая я. А вы привыкли работать в высшем свете, охраняя благовоспитанных дам?
В этих делах чем меньше треплешь языком, тем лучше. — Заметив, как удивленно вытянулось лицо гостя, хотя он и постарался поскорее взять себя в руки, госпожа Клонье усмехнулась: — Я знаю, что мой салон пользуется славой источника всех сплетен Моригата, но меня в их распространении не заметил никто.
— Вы сейчас говорите в точности как мой папа.
— Я сразу поняла, что твой папа очень умный, а два таких умных человека всегда думают одинаково, особенно о некоторых хулиганках. Тем более если эти хулиганки приходят в дом совершенно перепачканные в грязи в компании незнакомого мужчины.
Все мужчины сумасшедшие, я всегда это подозревала.
— Замечательно… но какое отношение это имеет к убийству? — недоуменно поинтересовался Вестарий.
— Никакого, — легкомысленно отозвалась девочка, заложив руки за голову и изучая потолок. При этом она с трудом сдерживала улыбку. — Но так приятно бывает оказаться правой в своих рассуждениях.
— Знаете, — разозлилась она, — если бы меня забрали в посольство и допросили как следует, я бы призналась в чем угодно. А вообще назвала бы вас своим сообщником, что это вы меня подговорили и что вы мне угрожали, заставляя следить за добрым господином Рекнертом и сообщать о каждом его шаге. О, я такие подробности напридумывала бы…
— Запомни вот что: обычных людей ты так свалишь, но против опытного бойца будет трудно, поэтому у тебя есть только один удар. Я потом покажу, куда лучше всего бить, чтобы наверняка вывести его из строя. Второй же удар может быть максимум добивающий, когда противник после первого уже повержен, но еще не нокаутирован. Если первый удар не прошел — не геройствуй. Пока противник ошеломлен — беги
— Мала еще замечания старшим делать, — буркнул он.
— Моя жизнь мне дорога как память, а потому хочу, чтобы ее охранял трезвый телохранитель.
– Вы ведь ими поделитесь? – осторожно спросила я, подходя ближе к черничному варенью. – Я подозреваю, в вас все эти неблинчики определённо не поместятся. Вы же не собирались сожрать их в одиночестве?
– Мы оба знаем, что это так. Вы говорили, что в свете с презрением относятся к мужчинам с увечьями, помните? Что им приходится отстаивать состояние и независимость. Но женщинам приходится ещё хуже. Едва все узнают, как я сейчас выгляжу – с сыпью, с распухшим лицом, глазами-щёлочками, – меня не пустят ни в один публичный дом!
Лицо лорда как-то подозрительно застыло. Я не сразу поняла почему. А когда спохватилась, вспыхнула до ушей:
– В приличный! Я имела в виду приличный дом!
– Ну вот, вы меня разочаровали, – вздохнул он. – А я уже хотел было возмутиться. Это мою жену – и вдруг не пустят?
– Вряд ли, – сухо сказал он. – Личный секретарь лорда, будь это его любовница или жена, должен выглядеть представительно.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки. Мало того что он прошёлся по моей внешности, так ещё про Майю намекает? Вот ведь ско… сво… мерза… гнусный тип! Ну ладно, отольются леди секретарские слёзки! Тьфу, то есть наоборот.
– Эх, – вздохнула я. – Я бы хотела, чтобы вы в меня влюбились. А я бы вами вертела как хотела!
– Уверен, это был бы прекрасный мир.
Ходы кривые роет,подземный умный крот,нормальные герои всегда идут в обход.
В самом крайнем случае-подамся в юродивые и пристроюсьпри монастыре.Буду иногда излагать пророчества,а в остальное время побираться.Не жизнь-мечта.