Страх всегда вытаскивал наружу самые гнилые и гадкие человеческие качества, превращая, казалось бы, цивилизованных людей в диких и жестоких скотов.
мы [...] должны принимать и понимать тех, кто отличается от нас. Это закон любого социума. Невозможно находиться внутри него и не считаться с принятыми в нем нормами поведения и морали.
Он выстрелил в упор. Из собачьей спины ударил кровавый фонтан, но челюсти словно заклинило. Издыхающие пятидесятикилограммовые плоскогубцы тянули его туловище к земле, в то время, как еще два пса терзали его ноги и гениталии.
Он уже не мог кричать. Кровь толчками извергалась из разорванного горла. Мертвый пес отвалился от него, будто кусок сгнившего мяса от сифилитика. Тихое страшное рычание сопровождало падение тела…
— Нервные клетки не восстанавливаются.
— Ты за моих ребят не переживай. У них они не только восстанавливаются, но еще и мстят виновным за их гибель.
одно маленькое "но", ложась на чашу весов, порой перевешивает тонны ненужного хлама, который ты по своей глупости считала бесценным сокровищем.
Желание меня прибить, наверное, просто разрывало командора изнутри, и чтобы не сорваться, он как горный козел скакал по лестнице, пытаясь успокоиться. Зря. Выносить ему мозг я еще даже не начинала. Это очень тонкий и интимный процесс.
В конце экзекуции, когда Жанна набрызгала меня охлаждающим спреем, я испытала блаженство и чуть не заплакала. У меня даже оргазмы никогда на такие эмоции не прошибали.
Из кабинета косметолога я вышла в раскоряку, как ковбой, который скакал три дня и три ночи, его конь уже сдох и потерялся по дороге, а ковбой еще не понял.
- А теперь повернись на живот и ложись в позу, которая называется «пить воду из ручья».
Я, ничего не подозревая, послушалась, повернулась, удивляясь про себя, что на йоге еще такую позу не изучала.
Мать моя Евдокия! Да кто из живых существ пьет воду из ручья в такой позе, попой вверх, зажав полупопия руками? И тут Жанна опять включила свою адскую машину. Этот звук пи – пи –пи, преследует теперь меня в кошмарных снах.
А вскоре запахло жареным. В прямом смысле слова.
Попкорном со вкусом бекона.
- Это не больно! – говорили мне они.
– Это не страшно! – говорили мне они.
– Зато какая красивая потом будешь! – говорили мне они.
- Сууууучки!
Я думала, что вышибу дверь любой ногой и буду убивать Фиму прямо как есть, без трусов и с красной писькой. Убивать буду своими трусами.
Секс у меня тоже когда-то был, но что-то сильно я не похудела от него. Хотя, секс со Славиком был такой… такой…эээ…Не знаю какой, но точно – не страстный, яркий и эмоциональный. Скорее домашний и тихий, пододеяльный, вот. Ребенкоделательный.
Чет-та ты, Славик, промахнулся. Мы хотели завести собаку. Пса! А ты завел себе сучку.
— Знаешь, Иджин, на моей родине говорят: «Дураков не пашут и не сеют, они сами рождаются, и урожай всегда неплохой».
«Лучшая техника — техника выживших», — так, по-моему, сказал известнейший японский мастер меча. Со своей техникой я давно уже определился, и она совершенна, потому что в ней присутствует только то, что запрещено даже в боях без правил. Но и она не поможет, вон их сколько. Если все разом кинутся, да еще и за двухзубцовые вилки схватятся… Насмерть затыкают, ироды.
Так всегда и бывает — мужество защитников отечества никогда не зависит от продажности или бездарности его правителей.
— Машка, ты чего орешь? — Услышала голос Насти Видякиной. — Это я на тебя орать собралась. Ты чего наговорила директору школы? Какой завуч? Мне еще тридцати нет….
— Будет. — Зевнула я. — Чего ты расстраиваешься?
— Если на девушку очень долго смотреть, то можно увидеть, как она выходит замуж. — Напомнила ему прописную истину.
— Как и на мужика. — Толик многозначительно пошевелил бровями.
– Вместе с купленной собакой новый хозяин наследует и блох…
— Я очень хорошо помню момент, когда увидел тебя в первый раз, — сказал он сквозь смех. — Ты стоял посреди комнаты весь в крови и смотрел на нас, вошедших, чтобы тебя спасти, и взгляд у тебя был… Господи, у тебя был виноватый взгляд. Ты как будто бы извинялся за то, что тебе пришлось убить тех четверых, которые сами пытались убить тебя и которые загубили не меньше сотни невинных человеческих душ. Виноватый Артуа!
— А вы знаете, за какое время хлорка разъедает человеческое тело? — Поинтересовалась у нее. Ухмылка тут же сползла с ее лица, и она помотала головой. — Сказать? — Снова помотала. — Хмм, странные вы. Ну почему за знаниями никто не рвется? Учиться надо, господа!
Я когда училась, пять директоров в школе сменилось. Зато классная у нас нормальная была, так плакала от счастья на выпускном….
— Тась, ты волшебник. — Шмыгнула носом. — Я тебя так люблю.
— Не волшебник, а квалифицированный фей. — Усмехнулся он.
— Я думал, что Анжелика — зло. Но нет, зло наступило, когда она с Олькой спелась. Эти двое решили из поселка сделать малоэтажный городок. У нас еще три поля пока не застроены, но такими темпами они закончатся через пару лет.
— Тетя Саша контейнеры с едой передала. Поужинай. — Бросил он, беря меня за руку и втаскивая на кухню.
— Не хочу. — Зевнула я, и вяло отмахнулась.
— Надо. — Хохриков насильно усадил меня за стол. — И так тощая. Дожила, блин. Подержаться не за что.
— Так не держись. Я ж не заставляю.
— Так я хочу. А не за что.
— Баба Нюра вошла в комнату и обвела нас всех насмешливым взглядом. — Нет, я понимаю, если бы Лика такое выкинула. Или Машка. Но чтобы вся толпа активно девку под мужика складывала, это на моей памяти впервые. Как додумались?