— Позвольте вам сказать! — девушка неуклюже выбралась из колючего снопа
Когда до земли оставалось не больше пятидесяти метров, дракон пару раз взмахнул крыльями, словно забавляясь над существом в его лапах, молящим о скорой кончине, и разжал хватку, выбрасывая девушку в кучу засохших обрезанных роз. На краткий миг она оказалась в свободном полете.
Ее окатила столь сильная апатия, что девушка уже перестала сопротивляться и биться в лапах чудовища, надеясь выскользнуть из захвата и прямиком упасть в морской Бермудский треугольник, опоясывающий ее страну со всех берегов.
Тут стоит отметить, что Азалия все же обладала одной добродетелью: быть готовой к худшему, рассчитывая на лучшее. Но к принцессам это не имело никакого отношения.
быть избранницей несуразного принца-юноши по имени Карл XXVIII (родственники которого давным-давно прибыли из далеких земель, располагающихся где-то между Старой Зеландией и очень холодными землями Росси)
Азалия хоть и была весьма и весьма посредственной принцессой, но в тревожных ситуациях (которые в ее жизни еще никогда не наступали) была способна думать трезво и разумно.
отмахнулась, решив пропустить положенный к исполнению для каждой принцессы утренний моцион — прогулку, вдохновляющую на написание сонетов (а в сонетах она тоже не блистала).
Платья, безусловно, были красивы и ярки, но наша юная дева то ненароком опускала локоть в тарелку с супом; то неосмотрительно ступала в лужу, забрызгивая подол; то нечаянно цеплялась за углы и ветки, рвущие тончайшую парчу и шелк.
таков был удел всех принцесс: преспокойненько ожидать возлюбленного королевских кровей, мчащегося к ней на вороном или на белом, или же на гнедом коне (а если у принца со вкусом дела обстояли плоховато, то и на пегом).
– А ты не боишься с таким? – Алла указала взглядом на Максовы портреты.
– В смысле?
– Что уведут.
– Он же не лошадь, чтобы его уводили. А если сам уйдет – значит, он не тот, кто мне нужен.
— Это кто? – страшным шепотом спросила Ильза. – Фу, какой! От него прямо жуть исходит!
— Это спригган, – ответил Хельги мрачно.
— Ты что?! Не может быть! Он на тебя совсем не похож!
— По-твоему, мы все на одно лицо?
Если красивая женщина чувствует, что у неё есть зрители, она перестаёт быть свидетелем и думает лишь о том, как выгоднее сесть и какое выражение лица выбрать.
Хельги говорил, как по писаному, от слов его веяло чем-то невообразимо далеким, неизведанным и жутким.
На тех, правда, кто хоть что-то понял. Рагнар, например, понял три слова: «отличие», «приводит» и «весы». А Ильза даже не пыталась понять, просто смотрела Хельги в рот и моргала от умиления. Ей нравилось, что он такой ученый и мудрый.
Меридит всегда отличалась прямотой высказываний.
— Не согласятся продать – сопрем. Или отберем силой. Горные эльфы – они нежные. Стреляют, правда, метко, только это их и спасает.
Мужчина рядом, если он, конечно, мужчина, а не тряпка, расслабляет. И это, наверное, плохо. Жизнь приучала меня быть сильной и рассчитывать только на себя.
"... наша жизнь - это наш долг. В один прекрасный день он будет выплачен, и тогда мы освободимся"
- Почему bough, cough, rough пишутся одинаково, кроме первой буквы, но произносите вы их по-разному? - спрашивала она, недоумевая. - Вашей милости нужно просто запомнить это, - с улыбкой отвечала Сюзанна. - Никогда мне не одолеть этот английский! - вздыхала Анна.
— Передавай привет папе. Кстати, где он?
— Он делает вид, что гуляет по городу.
— А на самом деле?
— На самом деле, он сидит в баре, пьет вино и курит. Но я этого не знаю, — предупредила мама.
— В котором часу ты приезжаешь?
— Утром. Встретишь?
— Если сам не смогу, пришлю машину.
— Ох, уже эти замашки наследного принца.
— Я не наследный принц, я наследный олигарх, — поправил ее.
— Да, у всех свои недостатки, — заметила рыжая.
— Ты лучше скажи, я понравилась твоей домработнице?
— Это тебя действительно волнует?
— Нет, — теперь уже смеялась она, — но в таких случаях принято волноваться.
Количество истово верующих среди моих сотрудников резко возросло. Кажется, они чувствовали себя первыми христианами на арене римского цирка и ежедневно, по несколько раз в день, готовились принять мученическую смерть. Я рычал, аки голодный лев. Я придирался и требовал. Я практически не спал и работал по ночам. И если бы мои подчиненные знали, что виною всему одна рыжая докторша, думаю, что они принесли бы мне ее, завёрнутую в ковер, как подарок турецкому султану.
Но они не знали, и это спасло рыжую.
О таких, как Рокотов, принято говорить «настоящий мужчина», но жить с ним очень сложно. Он будет постоянно все контролировать, будет принимать решения, он окружит свою семью не просто каменной стеной, а непреодолимой грядой. Он лидер, вожак, диктатор. Женщины чувствуют его почти животную магию, и готовы на многое, чтобы быть рядом. Но как можно жить с тираном, даже очень заботливым? Я бы не смогла.
— Ты на него не сердишься? — спросил Кипреев.
— Нет. За что? Ничего плохого он мне не сделал. Просто вел себя, как идиот. Но это проблемы его воспитания.
Выжить любой ценой. Эти слова были ниточкой, которая держала меня. Ниточкой, к которой я привязывала жизни своих пациентов. Выжить любой ценой, твердила вместо молитвы. По капле, по звуку вливая это правило в тех, кого оперировала. Я старалась заразить их этой фразой, сделать ее якорем для тех, кто лежал передо мной на операционном столе. И мне это удавалось. Почти всегда.
Сколько себя помню, всегда хотела стать врачом. У ребенка, родившегося в семье врачей, детей врачей, внуков врачей и даже правнуков врачей, практически нет шансов на какое-то другое желание. В три года я вовсю лечила кукол, в четыре делала уколы плюшевому мишке, а в пять успешно провела трепанацию черепа пасхальному кролику. Дед- военный хирург был в восторге, мама — педиатр пила валерьянку, а папа — гинеколог, видимо представив себе, что в следующий раз я начну принимать роды у большой меховой собаки, которую он же мне и подарил, ушел пить коньяк.