- Много нам счастья было от этой любви?
- Не много, - согласилась я, улыбнувшись сквозь слезы. - Но это лучшее, что было в моей жизни, а за лучшее нужно соответственно платить. Мы же с тобой хотели сэкономить и в оконцовке остались ни с чем.
- Много нам счастья было от этой любви?
- Не много, - согласилась я, улыбнувшись сквозь слезы. - Но это лучшее, что было в моей жизни, а за лучшее нужно соответственно платить. Мы же с тобой хотели сэкономить и в оконцовке остались ни с чем.
Это была безумно - интересная жизнь, полная грандиозных взлетов и чудовищных падений, всепоглощающей любви и невыносимых страданий, дикой страсти и леденящего равнодушия.
Правильно это или же нет уже не важно, но знаете, может, все же не зря жизнь на ЭКГ отражается скачками, а смерть - прямой, ровной линией?
Я жила и буду жить там, где всегда мечтала - в сердце человека, что заменил собой весь мир, что и был для меня всем миром.
И в это мгновение мир для нас замер: звуки затихли, мысли улетучились, а боль умолкла.
Нам было тихо и хорошо, мы были почти счастливы. Закрыв глаза, я вдыхал аромат ее волос, слушал сопение сына и мечтал остановить время.
Материнство сделало ее еще краше, впрочем, как и любую другую женщину, просто я до сих пор не готов был увидеть мать именно в ней.
Любовницу, жену, маленькую девочку, наивную девушку, коварную соблазнительницу, звезду, домохозяйку, стерву… да кого угодно, но не мать.
Ведь это особая ипостась женщины, в которой заключены самые сильные и светлые чувства, а потому не верилось, что такая дьяволица способна на них, но не верить собственным глазам я не мог.
Рождение ребенка превратило эгоистичное существо в нежное, одухотворенное, переполненное любовью создание, которое, казалось, было создано, чтобы стать матерью моего сына.
От созерцания и столь странных мыслей меня настолько переполнили эмоции, что не сдержавшись, я наклонился и легонько коснулся губами ее виска, прошептав:
- Спасибо тебе за сына!
Вслед за обысками в республике объявили всеобщую и обязательную дактилоскопию мужского населения. Отныне каждый совершеннолетний мужчина должен был явиться в местное отделение милиции и сдать свои отпечатки пальцев. Кровь и кал никто, слава богу, не просил. Все-таки страна была оплотом демократии, поэтому граждан…
Жизнь - это поиск счастья.
А в чем это самое счастье - неведомо.
У каждого свое - скажут умники. А что свое?
Счастье не словишь и уж точно не достигнешь. Оно само найдет тебя, подкрадется неожиданно, накроет с головой и все, абсолютно все заиграет новыми красками.
— Если люди глупы, ленивы и безответственны, то грех этим не воспользоваться. В конце концов, наш мир не слишком-то отличается от животного, разве что ежедневную борьбу за «выживание» или в нашем случае материальные средства, мы скрываем за масками благопристойности и вежливости. Но суть от этого не меняется — на вершине пищевой цепи окажется самый сильный, ловки и хитрый, — отозвался он.
то ли Анаэрт и в самом деле покровительствовал данному заведению, то ли, по своему обыкновению, просто делами людей не интересовался и оттого понятия не имел, что его личное имя красуется на постаменте с роскошным мужиком в кокетливой юбочке.
— Люди… не пострадали?
— А чего вам, человекам, сделается? — искренне удивилась Оскалка, выпучив на меня стрекозьи глазищи. — Полежали полчаса всем дворцом в обмороке, и снова в норме.
Да. Нет. Не знаю.
Я девушка. Я не должна всё знать.
И я сбежал. Удрал, как расист от концепции равенства.
Иногда достаточно считаться мертвым, чтобы человек понял, что ты для него что-то значил.
Провожали нас в молчании. Только один особо напившийся дальний родственник крикнул какую-то скабрезную шуточку, за что тут же получил от жены звонкую затрещину. На такой оптимистичной ноте мы и покинули свадебное застолье.
Впрочем, я лично познавать прелести супружеской жизни не жаждала. Прелести те были, судя по рассказам, весьма сомнительные, а спать я привыкла в одиночестве. Как же тут уснуть, если кто-то под боком сопеть и храпеть будет?
Страдания — вещь приятная, кто б спорил. Но бесполезная.
У каждого человека свой характер, свой взгляд на суть вещей и свои убеждения, и если тебе кто-то очень дорог, то следует принимать его таким, какой он есть, а не пытаться поменять его и учить жизни. А если ты значишь для этого человека так же много, как и он для тебя, то рано или поздно он сам ради тебя изменится.
Идиоты — это люди, которые видят мир иначе, чем я!
Больше нет брошенных детей, ведь если кто-то из детей вдруг оставался без родителей, все знали - это горе для всего народа, а не только для этого маленького существа. Дети сразу находили себе новый дом и новые семьи.
Это древнее изобретение человечества: мыться горячей водой. Не стоит его отбрасывать, как устаревшее. Можно, конечно, поливать отдельные места из чайника. Одесситы всегда славились отдельно помытыми местами.
Наша свобода – это то, что мы делаем, когда никто не видит. Стены лифтов, туалеты вокзалов, колеса чужих машин. Это и есть наша свобода.
Он проводит рукой по тебе. И там, где кончаешься ты, начинается шум, новости, вокзал, рынок, литературные склоки, болезни, рецепты и вся эта сволочная жизнь…
Дружба – древняя потребность, сложившаяся у людей еще в те времена, когда приходилось плечом к плечу, закрывая спину друга, отбиваться от хищных птеродактилей. Птеродактили с тех пор повымерли, а вот потребность опереться на плечо друга осталась.