— И не для меня, — ответил он грустно.
— Прости, — стало стыдно за свой вопрос. — Но она мне действительно понравилась. Очень.
— Понимаю. Она такая, всем нравится.
— У нее кто-то есть? — осторожно поинтересовался.
— Муж у нее есть, — ответил Вовка.
— Ты же сказал, что он погиб, — не понял я.
— Разве это может помешать ей его любить? — глухо спросил Вовка.
- Ну он гнет, что народ сам виноват, - пробормотал Кирилл, действительно не понимая, как они все оказались в заложниках у собственного государства
Нет, я вовсе не озабоченный сексуальный маньяк и женским вниманием не обделен. С моим положением, внешностью и деньгами проблем с бабами не возникает. Как раз наоборот, иногда желающих добраться до комиссарского тела (и кошелька) бывает с избытком. Приходится уходить тайными тропами. Шутка.
Любовь не спрашивает... Любить иногда приходится вопреки.
— Эй, а куда это вы? – почти обиженно окликнула сильфида. – Вы что, уже раздумали нас пожирать?
— Вот именно – раздумали, – обернувшись, бросило последнее чудовище. – Вас есть себе дороже! Как бы бешенством не заразиться.
Экзамены открывают новые резервы в организме. Казалось бы, нельзя волноваться сильнее, сердце и так застряло где-то в легких, дышать невозможно. Но вот объявляют результаты, и понимаешь, что ты еще и не волновался по-настоящему.
стр. 7-8 ...А ночью папа Вики и Тины боялся. Он боялся многих вещей: змей, пауков, мышей, темноты, потерять кучу денег, которую ему доверили. Но больше всего на свете он боялся постареть. Постареть и перестать быть финансовым директором. Хотя папа и ворчал, что устал от своей работы, но на самом деле ему нравилось, что…
Если вы подпустили к себе мужчину на интимное расстояние (40–70 сантиметров), то идите до конца, если не стремитесь помочь своей менее удачливой подруге или сопернице
— Знаешь, в Риоре есть отличная пословица на этот случай. – Доар широко улыбнулся: – Чем бы эсхардская эсса ни тешилась, лишь бы стены в холле не морозила.
— Угу, в Эсхарде тоже есть одна замечательная пословица: надо уметь красиво промолчать, если не хочешь превратиться в ледяную статую.
— Зря ты думал, что мы не сможем подарить Альдону тещу, – с иронией объяснила я. – Принял как миленький.
— Но ты предупредила, что ее вернуть не получится? Мы уже горгулью обратно приняли, – пробормотал он. – Эсхардские эссы – невозвратные. Забрал, значит, забрал.
В разговоре с тещей он вообще взял в привычку мило улыбаться. Всегда, при любом вопросе или споре. В общем, как сумасшедшей, временное буйство которой нужно просто стоически пережить.
— У меня почти полный комплект женатого человека: супруга, теща, горгулья и ремонт.
— От горгульи мы избавились, – напомнила я.
— Угу, ловко ты придумала подарить ее Альдону, – хмыкнул он и добавил: – Жаль, тещу Альдону не подаришь.
– Вы спите вместе.
— Что вы, эсса Хилберт, мы спим по очереди, – не удержался от злой иронии Доар...
— Уф! – Он комически прижал ладонь к груди. – Это удар ниже пояса, Аделис.
— Тогда почему ты хватаешься за сердце? – насмешливо выгнула я бровь.
Уверена, что кухня будет до ночи звенеть от жарких споров о «кучерявой» личной жизни хозяев, еще поутру возвращавших брачные клятвы, а вечером поселившихся в одних покоях.
— Я ничего не спрашиваю.
— Зато выразительно молчишь.
— Жизнь удивительнее любой фантазии.
Интересно, мысленно он выбирал храм, где мы разведемся, или размер кандалов, которыми прикует меня к дверной ручке?
Мол, прячься, дуреха, пока есть время! Забейся под какой-нибудь плинтус так, чтобы хозяин не выколупал раньше, чем утихнет его гнев за твои бесполезные чудовищные траты.
Доар сдержанно кашлянул, мол, милая супруга, пожалуйста, заткнись. Спасибо.
На здоровье, дорогой супруг. Намек поняла, но не приняла.
...Я добилась цели и не вылетела из особняка, как новорожденная горгулья, по глупости нагадившая в домашние туфли хозяина.
Никто же не догадывался, что в мирном доме, пока хозяин преспокойно творил великие дела, поселилась беда… в смысле эсхардская жена.
Эффект неожиданности достигнут! Мысленно я поблагодарила матушку за то, что научила появляться с фанфарами, даже если эти самые торжественные фанфары звучат только у меня в голове и подозрительно напоминают издевательские бубны.
Он услужливо раскрыл дверь кабинета и сделал приглашающий жест рукой. Мол, легкой дороги, дорогая Аделис, осторожнее, не поломай ногу на парадной лестнице, иначе придется добираться до башни перемещений ползком.
Аристократы всегда чувствуют приближение задорного скандала каким-то особым чутьем, видимо, впитываемым с молоком матери.