Он не мог пошевелиться, он забыл, как дышать. Лишь понимал, он сделал это снова – стал идиотом, дураком. Не заметил очередной игры, не увидел подвоха, ничего не почувствовал, не заподозрил. Наоборот, он верил ей. Он ожил…
Всего один день может изменить всю твою жизнь.
Даже не день. Одно решение, одно слово...
И порой - не твоё...
— Уж кто бы говорил, — отозвался мой напарник, — на себя девочка, давно в зеркало смотрела. На тебя когда последний раз мужик внимание обращал? Наверное, года три назад, да и то, по большой пьяни. Знаю я таких отличниц, как ты. Мужики по жизни тебя динамили и вместо того, чтобы завести семью и рожать детей, ты у нас решила сублимироваться в работу.
— Ой-ой-ой, — с ядом в тоне был явный перебор, но сам напросился, — какие мы умные, знаем слово «сублимация».
Если у человека нет выбора, он легко попадает на темную дорогу.
- По старому обычаю, если мужчина спас женщину от смерти, он имеет право посвататься к ней.
До нее, казалось, не сразу дошло, о чем он говорит. А поняв, она ответила спокойно и гордо:
- Это не для меня. Я уже не девушка.
- Но ты же в этом не виновата! И ты сделала все, чтобы отомстить, хотя твои родственники предпочли не вмешиваться. Сразу видно, что ты настоящая леди, а не крестьянка и не трактирная служанка!
- Живой покойник? - Герта сказала первое, что пришло в голову, просто показать, что слушает и не очень верит.
- Ну да, так я их и называю. В основном, это лорды горных долин, на которые пришелся главный удар. Там все было разрушено, что уцелело - забрала армия. Ну, а они так срослись со своими замками, долинами и крестьянами, что, потеряв их, потеряли и себя. Я много видел таких: и совсем мальчишек, как Ур или хозяин этого браслета, и пожилых. Они уже ни на что не годны. Вот и приходится теперь, чтобы выжить, искать других вождей и все восстанавливать.
- Я все равно убью тебя,- с трудом произнесла она.
- И как ты это думаешь сделать?- спросил он легко и просто, даже не удивившись.- Сегодня ты вряд ли успеешь, а завтра я буду уже далеко.
Он верил, что человек может добиться всего, если знает, чего хочет и доводит начатое до конца. И он понимал, что если действительно хочет осуществить свои юношеские мечты, то сейчас самое время действовать.
Ей нечего стыдиться: ребенок, которого она носит,- не дитя разврата, а дитя войны. Надо думать, Куно и сам на войне не отказывался от живой добычи. А теперь он, ее безупречный братец, выгнал ее из дому, потому что она отказалась пить отраву, сваренную его служанками. Он уверен, что это избавит ее от ребенка, а она по его глаза видела, что, скорее, это варево отправит на тот свет ее. И ему оставалось бы только возблагодарить бога, избавившего их дом, а главное - его самого, от позора. О, она его прекрасно понимала…
- Ты была права - я козел, мудак и... все прочие оскорбления подбери сама, - хмыкнул невесело. - Я должен был тебе верить. Но и ты должна понять меня!
- Знаете что, босс? - прорвался все же в мое сознание голос Веры. - Мне все это надоело! Меня уже тошнит и от этой вашей Плющихи, и от вас самого!
И в этот самый момент ее действительно стошнило. Аккурат на меня.
Несколько секунд я тупо смотрел, как по галстуку и рубашке расползается содержимое желудка Красниковой. Потом перевел взгляд на саму Веру, которая воззрилась на меня с молчаливым ужасом, закрыв ладонью рот.
- Весьма доходчиво, - констатировал я сухим тоном и, не оглядываясь, вышел прочь.
- Придется нам вести расследование по старинке.
- Нам? - переспросила она.
- Ну да, ты ведь заинтересованное в этом деле лицо? - усмехнулся я.
- И как же мы будем это расследовать?
- Ну, для начала... опросим свидетелей. Начнем с моей секретарши.
- Что сказал врач? - уточнил Соколовский.
А, черт... не завершатся.
Врач сказал, что я беременна от другого. Вот, что он сказал, - подумала я, но вслух этого говорить не стала.
- О, он много всего мне понаписал. Но в основном это советы, как не потерять работоспособность, ну и всякое такое, - соврала я.
- Поедем в больницу? - снова предложил я, но уже непривычно мягким тоном.
- Не хочу в больницу! - заявила Красникова в ответ, отстраняясь. - Хочу пиццу и мультики.
- Тоже неплохая программа развлечений, - усмехнулся я. - Возьмешь меня к себе в компанию? Обожаю пиццу и мультики!
- Руслан Андреевич, я бы хотела сказать вам пару слов, - произнесла я, когда мы отошли в сторону.
- Я слушаю, - буркнул он в ответ, всем своим видом показывая, что готов к новой перепалке, которые между нами случались чаще, чем выпадал снег зимой.
- Я хотела сказать вам «спасибо».
- Так говори, - губы Соколовского дрогнули, но он не улыбнулся.
- Спасибо. За то, что вынесли меня из пожара.
Прозвучало довольно героически, но в целом ведь так оно и было.
- Я обязательно разберусь с тем, кто запер тебя в этой каморке, - пообещал шеф смягчившимся тоном.
- Спасибо, - повторила я и вдруг неожиданно для самой себя прибавила: - И я по вам скучала. Но признаюсь в этом в первый и последний раз!
- За мной! - скомандовал я Вере, заглянув к ним с Репиной.
- И вам доброе утро, - буркнула она в ответ. - Обязательно так орать сходу?
- Обязательно, - откликнулся я с усмешкой. - Чтобы не забывали, кто тут босс.
- Да этого при всем желании не забыть, - пробормотала Вера, тем не менее, покорно выходя из кабинета по моему знаку и следуя за мной.
- Рад слышать, что я для тебя незабываем, - хмыкнул довольно, направляясь к себе.
- Не льстите себе, босс! Просто, - Красникова жестом обвела коридор, - в офисе чуть ли не на каждой стене ваши фотографии. Кроме туалета, слава Богу!
- Выполняете инструкцию всегда быть рядом? Весьма похвально.
- Я... - запнулась было Вера, но, вскинув вдруг упрямо подбородок, решительно сказала :
- Именно так! Вы тут один?
- А вы хотели кого-то еще? - удивленно взметнул брови я. - Извините, не подумал, что вы предпочитаете развлечения... втроем. Можем исправить положение!
- Не надо! Я просто проверяла, не удушила ли вас эта ваша... как там ее? Пальма? Плющ? Все время забываю имя!
- Афродита? - раздался возле уха приятный мужской баритон, когда я, заскучав, присела на диван с бокалом прохладительного. - А я ваш спутник, вы знали?
Я усмехнулась. Хороший подкат, жаль только - настолько прямой. Я предпочитала более изящные варианты.
Но когда обернулась, вдруг с удивлением поняла, что это тот самый золотистый неизвестный Аполлон. Хотя, нет! Никакой не Аполлон, ведь крыльев у последнего явно быть не должно.
- Эрос, - представился незнакомец, присаживаясь напротив. - Бог любви и любовного же влечения. И ваш безотлучный спутник.
Я посмотрела туда, куда глазела подруга. Из крутой тачки, припарковавшейся поодаль, как раз выходил какой-то золотистый мужик. Торс оголен, за спиной - крылья. Вместо штанов - что-то похожее на юбку по колено. На лице полумаска, как и у остальных.
Не может обидеть тот, кто вызывает жалость и кто сам по жизни обижен. Хотя в этом и не виноват.
В художественном салоне двое школьников рассматривают абстрактную картину. Вдруг, один из них толкает другого в бок, и, озираясь по сторонам, шепчет:
– Давай поскорее свалим отсюда, а то, чего доброго, скажут, что это мы напакостили.
отговорки – это что-то такое, что мы говорим окружающим – родителям, начальству, учителям, мужьям и женам, полицейским, – чтобы сохранить лицо или отстоять свою точку зрения.
Любая трудная задача – просто совокупность простых.
Все решения, которые мы принимаем, основаны на получении удовольствия и на избегании боли.
— Знаете, а я не понимаю, как вы можете так спокойно относиться к тому, что у вашего супруга много женщин.
— Меня готовили к этому с детства. Такие правила. Сурешу можно все.
— А вам не больно?
— Больно, — ответила она. — Но я научилась это контролировать. От судьбы не уйдешь. Вместе с титулом и богатством всегда достается ещё и грязь. Если я буду выказывать свое недовольство, сделаю хуже только себе. И своим детям… У меня два сына. Один из которых станет когда-нибудь сурешом. Вот ради этого я стерплю все.