— Дед, все знают, что дядя наследник Хаоса, так?
— Ну, так, — согласился правитель Хаоса.
— Ну, так, а наследник дяди сейчас — я!
— О, не переживай, — демон потрепал правнука по плечу. — Даррэн не убиваем, поверь, это проверено многими. Сегодня вот вообще разогнал всю оппозицию, столько народу убегая покалечилось, не передать даже.
Я наследник рода, так что придется готовиться к этой «ответственной, основополагающей, важнейшей роли». Мрачная перспектива, знаю, но никуда не денешься.
Как вернется от ведьм, так заявляет: «Кто не спрятался, я не виноват»
– Платить женщине за любовь – это пошло. А брать с них деньги за то счастье, которое щедро им даришь, совесть не позволяет. Вот и разрываешься на части.
Гарпия на входе указала ему на тринадцатый сектор сада, и безо всякой почтительности ушла «искать свою совесть»
Как он вообще это обосновал?!
— Молча, — Тень развела руками.
— Как это «молча»?! — взревел демон.
— Сказал, развернулся и ушел, так что — молча, — сообщила повелительница.
– Наконец я твердо понял, что это не мое: семейная рутина и прочие пеленки не могут быть идеалом… – продолжил он, словно поддерживая спор с самим собой. – Это было последнее испытание, и я справился с ним, как подобает настоящему мужчине. Это большая победа логики и разума над мелким мирком женщин со всеми их финтифлюшками и чепухой. Включая горшки с цветами и модные шторы…
Ты прирожденный политик, — усмехнулся Норт. — Одна маленькая проблема — это моя девушка, так что последствия придется брать на себя мне. Но ты прав, убивать того, кто под охраной самого повелителя Ада несколько… недальновидно
Он никогда не дает конкретных приказов — он предоставляет пространство для вариаций.
«Череп… определенно умеет себя подать, — заметил принц».
«Да, это надо было умудриться расположиться так, чтобы, даже находясь на песке у ног, хищно скалиться нам обоим,- согласился Норт».
Тяжкий выбор – это не то, чем надо проверять мужскую дружбу.
Если вам удалось обмануть кого-то, не думайте, что тот, кого вы обманули, дурак. Просто вам доверяли больше, чем вы того заслуживаете
твоя любовь делала тебя слепой и доверчивой. Ты привыкла считать его идеальным. А идеальных людей не бывает! Мы все совершаем ошибки, а его ошибка была в том, что он потерял тебя! И когда до него дойдет, будет уже слишком поздно.
Она прекрасно знала, как я люблю ее сына и пользовалась этим, даже не скрывая своего ко мне презрения. Неужели можно презирать человека, который просто любит? Наверное, можно, я сама виновата, что разрешала так унижать себя, в угоду любви!
Он тратил все деньги на мою подругу, когда я, содержала и нас и его мать! Он ни разу за всю нашу жизнь не подарил мне букет, не то, что подарок или поход в ресторан.
Подруга, с которой я делилась всеми тайнами, рассказывала о своих переживаниях, она все это время спала с моим мужем! Она смотрела мне в глаза и делала вид, что переживает за меня, а сама ездила в командировки с Юрой. Так вот кто ее загадочный любовник, которого она так мечтала увести от жены! Который не жалел на нее денег и дарил дорогие подарки!
— Это вам, отметите начало новой жизни, — махнув рукой на бутылку, вышла в дверь и закрыла ее за собой, даже не хлопнув.
Пусть я верила, что могу все изменить, когда выходила за него замуж, но ведь мы прожили не один год. И я все это время врала себе, ему, всем… Как же тяжело осознавать, что все прожитые годы, оказались лишь пустышкой, фикцией!
Я должен блюсти твою честь. Вот я ее и бляду..
Иногда достаточно лишь дня, чтобы узнать человека, а порой не хватает и всей жизни.
Золото – это свобода, власть и благополучие.
Стоит барышням столкнуться с явлением, необъяснимым опытом жизни, как они сразу видят в нем проявления колдовства.
—Опасные речи. — Мелиса улыбнулась. — Не боитесь обвинений в государственной измене?
— Моя казнь уже запланирована. — Князь не поддержал шутливый тон. — Отныне я свободен в высказываниях.
— И в действиях.
— Намекаете на что-то конкретное? — Он прищурился, будто надеясь прочесть мысли собеседницы.
— Я в курсе, что в Холмах обосновался мозговой центр заговора против Фабиана.
— А я, представьте себе, в это не верю.
Мимо проковылял Старый Сэм, неся моток толстой проволоки и впечатляющего размера кусачки.
— Будет вам телеграф, будет, — пробормотал, не обращаясь ни к кому конкретно. — А лифт с утра работает, и не надо монстра из меня делать, я людей уже сто лет не резал…
он сел за учительский стул, позволив себе закинуть ногу на ногу, и уставился в стену, на которой рядком висели классики литературы. Классики молча глядели на него. Гоголь улыбался, Пушкин о чем-то мечтал, Жуковский смотрел в будущее. Им было неплохо в портретных рамках. Потому что жизненные неурядицы остались далеко позади. У них была вся вечность.
Лебедев заявил, что на него можно положиться с закрытыми глазами.
Но Ванзаров предпочитал держать глаза открытыми. Всегда.