Если человек замечает красоту, он не сломлен неприятностями.
Заставлять делать кошку то, чего она делать не хочет, - пожалуй, самая бессмысленная и бесполезная из всез затей.
Я развернула проклятую бумажку и почитала в слух:
- Приготовьте для жениха что-то особенное, что приятно удивит его и образует...
И что же может удивить и обрадовать инквизитора?... что-то из орудий для пыток?
Она же женщина! Они всегда так изобретательны, когда творят глупости
Практически то же самое говорили мои сестры. Они также трагично заламывали руки, так же расхаживали по комнате, пытаясь унять душевный трепет. Все девичьи трагедии на удивление похожи между собой.
Она неуязвима... пока её любят, пока ей служат. Она пожирает чужую любовь и силу. Она... словно кривое зеркало, где всё остаётся, но всё искажено. Она самое худшее зло... ибо пришла под маской добра.
Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребенку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.
– Белым американским конгрессменам нельзя говорить неграм, что те черны, – изрёк он. – На адвокатах разоришься. И евреев тоже не тронь – закон все жилы вытянет. Про женщин нечего и говорить: в их сторону только чихни – размажут за сексизм. Единственное, что у них осталось – это русские. Их хоть Магогами, хоть Гогами…
— Галя, почему ты перестала писать? Ведь солдат живет от письма до письма. Вопрос о письмах, но на самом деле завуалированно: «Любишь ли ты меня еще?» Эх, глупый! Разве может женщина после стольких лет разлуки ответить не только тебе, но и сама себе на этот вопрос? Это с мужчинами все понятно. Огонь в груди горит. Страсть…
— Я поступила правильно, — покачала головой она. При этом в ее голубых глазах появилось странное, обреченное выражение.
Из моей груди вырвался вздох облегчения.
— Но почему мне так плохо, Кэтрин? — беспомощно спросила меня девушка.
— Потому что правильные решения редко бывают легкими, — ответила я. — Но это не делает их менее нужными.
Стоит лишь поместить в некое замкнутое пространство некоторое количество особ женского пола, как они тут же начнут делиться всяческими небылицами.
Девушка без воображения не найдет радости в любви. Ведь она всегда будет видеть своего избранника таким, каков он есть на самом деле. А самое прекрасное в привязанностях — это иметь возможность сладко обманываться на счет своего избранника.
Это бесполезно, ... учить жизни того, кто имеет глупость считать себя умней всех прочих
Опыт говорил мне, что, в моем случае, если хочешь произвести хорошее впечатление на новых знакомых, лучше казаться им любезной барышней, не представляющей из себя что‑либо особенное. Легко жалеть того, кто изначально обладает теми же достоинствами, что и ты сам. А человек сердобольный невольно возьмет того, кого жалеет, под опеку.
– Аманде Брайерз требуется кто-то, кто бы ее любил, и все же она воображает, будто ее проблему легко разрешить, заплатив за ночь мужчине-проститутке. А вы, дорогой Джек, всеми силами противитесь тому, что вам необходимо больше всего на свете: обрести друга и спутницу. Вы женаты на своем бизнесе, но бизнес не согреет…
— Почему вы не лежите без чувств? — с намеком на иронию произнес джентльмен.
— Уоррингтоны не падают в обморок! — гордо заявила я, вскинув подбородок. Шею тут же прострелило болью.
Мистер Уиллоби красноречиво скосился на все еще не пришедшую в себя Эмили.
Ну… Да. Пожалуй, неточная формулировка.
— Хорошо. Я не падаю в обморок, — уточнила я.
... одна девица Уоррингтон — это опасно для самой девицы Уоррингтон, а вот три девицы Уоррингтон — это уже опасно для всех остальных.
Истинные манеры демонстрируют не с равными, а с теми, кого считают ниже себя.
Совершенно новые для меня знания с трудом укладывались в голове, толкались там и выпирали острыми углами.
— Почему с тобой я или смеюсь, или злюсь, как спятивший псих?
— Потому что ты он и есть?
Ничто не берется из пустоты. Ничто не уходит в пустоту. Все лишь изменяется. Это Закон!
— Куда ты меня везешь?
— В лес. Закопаю и выдохну с облегчением. Достала.
«Подруга всегда сделает для тебя «как можно лучше». Даже если за это «лучше», ты готова ее придушить…»
Пожалуй, битва с домочадцами, желающими тебе только добра, — это одно из самых нелегких сражений. Решимости обидеть и настоять на своем не хватает, так и тянет уступить, несмотря на то, что он точно знает: потом будет жалеть.
"Считаешь меня настолько подлым, Лада?! Считаешь, что по звонку отца я откажусь от тебя и детей?! Вот возьму и брошу вас на произвол судьбы?! Ты действительно меня таким видишь, Лада?!"