Не отстану! – осклабился брат. – И не теряй зря силы, кричать на меня бесполезно. У меня знаешь какая закалка? Ха! Если уж я даже Яна не боюсь, когда он на меня рычит, то тебя и подавно не испугаюсь. – Утоплю, – пообещала я.– Всплыву, – ответило мне всклокоченное улыбающееся чудовище. – Такое, как я, – не тонет.– Грег! Отвяжись! – Не-а.
Вот теперь я окончательно уверился в том, что вы дочь лорда Маркаса – Иржина эль Бланк, – вывел меня из задумчивости голос императора. И он покачал пальцем одну из жемчужин-висюлек на колье. – А нет больше Иржины эль Бланк, ваше императорское величество. Она умерла около двух недель назад и похоронена на кладбище в Меркивале. Могила у нее, как говорят, красивая. – Я смотрела в глаза императора, стараясь не моргать. Мигну – слезы покатятся.– Иржик! – воскликнул расстроенный Грег, порываясь встать, но замер, остановленный жестом его величества.– А кто есть? – уточнил лорд. – Не знаю. Я уже ничего не знаю, – не удержавшись, я все же моргнула, и император вздрогнул от упавших на его руки капелек.
Она – моя! – рыкнул Себастьян, и все присутствующие в комнате, в том числе и я, вытаращились на него. Я чья, простите? И его – кто?– Ваша – кто? – Придворный маг задал вопрос, который рвался у меня с языка.– Моя… – замялся некромант, поняв, что погорячился. – Моя божья кара. Ну и родственница… в некотором роде… Точнее, нет, она – мое.– Что – «твое»?! – вот тут я сдержаться не смогла и выпалила прежде, чем успела подумать. – Наказание ты мое! – сердито зыркнул на меня некромант.
— Спина цела?
— Вроде да, но все кости отбил...
— Тренироваться тебе надо... У тебя мышцы вообще-то есть?
— А что это? — невинно уточнил он.
— Понятно. — Я вздохнула.
— Что будем делать? — патетически воззвала я к Грегу.
— «Темную» ему устроим? — оживился брат.
– Ну, Грегориан! Какой смысл устраивать «темную» темному магу, промышляющему самым темным из всех видов темной магии и проживающему в Темной империи?
— «Светлую»?
Хочется. Но знаешь, ты очень… – …странная, ага. Ты говорил. – Нет, – хмыкнул лирелл. – Ну то есть странная, это да. Но ты удивительная. Я еще не встречал ни одной женщины, которой было бы интересно сравнить карты звездного неба нескольких миров и которая бы мечтала разобрать движущуюся повозку, чтобы взглянуть на элементаля. И которая бы при этом лепила из соленого теста фигурки с совершенно чужими детишками, а потом сама пекла пирожки, имея десяток слуг. Но при этом обсуждала бы со своим магом, как написать специальную программу для компьютеров – Эйлард так это называл, чтобы можно было вводить тексты разных миров. И давала деньги нищему, ведя при этом с ним светские беседы… И… Да много всего, я даже не смогу перечислить.
Дуреха ты у меня все-таки. – Фамильяр подошел ко мне и потерся о колени. – И что бы ты без меня-у делала-а-у? Пропала бы ведь, а еще фе-у-я. Меня слушать надо было. Филя умный, Филя плохого не посовето-у-ет.
Мы идем в трактир? – уточнил Бетрив. – Эмм… Люблю повеселиться, особенно поесть? – задумчиво спросила я. А ведь и правда, надо их накормить. Мои слова почему-то вызвали у всех смех, даже охранники, отворачиваясь, улыбались. Обедали мы в хорошо знакомой мне и проверенной пиццерии.
Стоит ли говорить, что домой я вернулась злая как фурия? В крови кипело желание крошить кого-то в капусту или как минимум устроить какой-нибудь бурный процесс построения лентяев и провинившихся. Ой, я сама себя боюсь в такие моменты! А мама предпочитала направить мою жажду крови в полезное русло, подсовывая мне самые неприятные работы по дому. Перебрать хлам, вынуть косточки из вишни, начистить ведро картошки… Ну, я думаю, понятно. Моя кровожадность тонула в этой рутине, и дом оставался цел. Вот и сейчас… «Ховайся хто може! Я прийшла!» – именно так говорила мамина подруга, являясь к нам в гости. Решительно дошагав до дома, я пулей влетела в ворота. Хотя нет, не пулей. Осколочно-фугасным танковым снарядом. Досталось всем встреченным по пути «пехотинцам» – домочадцам и служащим. Первым влетело демонам-новичкам.
– Виктория… А у вас в доме, точнее, в замке, всегда такой бедлам? – Ну, как вам сказать… Я тут живу чуть больше трех месяцев. Но, пожалуй, да. Все время творится черт знает что. То собаки в мальчишек превращаются. То гномы ходят, железом гремят. То водяные из ванной вылазят. То… Да, короче, постоянно. – Я, не выдержав, рассмеялась.– Здо́рово! Значит, скучать не придется. – О да! Вот уж чего вам тут точно не придется делать, так это скучать.
– Я вообще не мягкая и совершенно не покладистая, – снова пожала я плечами. – Ваши шпионы ввели вас в заблуждение. Хуже того – я вспыльчивая, своенравная, обидчивая и не всегда спокойно реагирующая на некоторые действия в свой адрес. – И я улыбнулась.
А ты стала стервой… – задумчиво обронила моя врагиня. – Красивая, умная, сильная стерва.
– Нет, Вики. – Он привлёк меня к себе и, обняв, поцеловал в макушку. – Ты просто женщина, которую довели до точки. И ты ещё мягко с ней поступила. Я бы убил и при этом не мучился угрызениями совести. Врагов нужно уничтожать. Но ты – фея. Я и не сомневался, что ты не сможешь её убить.
— Ну и дурочка! — обиделся кот. — Пошел я от тебя, злюки такой. Меня другие сейчас полюбят, приголубят, пожалеют и вкусненьким угостят. А ты — злыдня!
— Сам хотел ведьму! — пробурчала я, шагая в ванную, а Филя семенил за мной следом.
— Так то когда было? Я уже привык, что ты фея. Не хочу ведьму, — капризно протянул фамильяр.
— А я злая фея… Особенно, если меня с утра будят и портят настроение.
Если мужчина объявляет: я совершенно свободен, то не следует сразу соглашаться на ужин у него дома, сначала уточните: он свободен или просто никому в хозяйстве не пригодился.
Так и началось наше «вместе», самое одинокое из возможных.
Нет ничего сильнее детской мечты. Она отпечатывается в сердце, как твое предназначение. Как видение будущего, от которого ты не захочешь или не сможешь отступиться. Ни за что. Эта мечта постоянно витает над тобой, напоминая об упущенных возможностях.
Отец перевернулся бы в гробу, но его кремировали, как и мать.
Вы никогда не скакали на лошади, вдвоём с женихом, потенциально любимым, упоённо визжа, и цепляясь за развевающуюся гриву? И не надо. Аттракцион на откровенного любителя.
— Вы долго ещё мяться на обочине собираетесь? — крикнул заждавшийся Валентин, — Вованчо очень просил не опаздывать. Вас продавать в первую очередь будут.
— Проститутки! — подтвердила соседка, высунувшись из окна.
Не всем дается такая роскошь : становиться старше и стареть - это такие разные вещи.
... если у вас в детстве не было велосипеда, зато сейчас есть "Порше", у вас все равно в детстве НЕ БЫЛО велосипеда.
Очень легко любить сто тысяч людей и очень трудно любить одного человека…
Cемья это труд, терпение, умение прощать. Нужно тщательно подходить к выбору спутника жизни, не хватать, как голодная собака, первый кусок со стола. То, что с краю лежит, определенно не лучшее
Если хотите, чтобы мужчина от вас навсегда сбежал, начните выяснять с ним отношения.