Как я и боялась – получил признание и теперь считает, что имеет полное право меня оприходовать! Ну почему у мужчин всегда так?! Разве нельзя признаться в любви и не быть тут же злостно оттраханной?!
- Хм, - сделал я глоток. - Что это? Вкус как у кофе. Да и запах такой же. - Потому что это и есть кофе, - ответил Джернот. Ой, как неловко-то. - В свою защиту скажу, что ты, чайный маньяк, впервые угостил меня именно кофе, а не чаем, - произнес я, после чего сделал еще глоток. - Я в курсе, - ответил он с улыбкой. -…
Наши свадебные одежды давно лежали на полу, но сейчас, несмотря на мою любовь к порядку, это не беспокоило. Есть время надевать доспехи и время их сбрасывать.
-Сладкая,закрой окно,простынешь,-скомандовал отец.-Не хватало ещё на свадьбе дочери сморкаться в её подол.
Волноваться вредно. Вот ведь факт: его хладнокровие всю жизнь доводило окружающих до белого каления, а двое юнцов за двести дней его самого довели почти до состояния истеричной девочки. Осталось сесть на пол, потереть щечки ручками и громко зареветь, требуя конфетной компенсации за стресс.
-Сам не вляпайся ни во что.Если на свадьбу мне вместо жениха притащат труп,я озверею. -Некуда будет надеть новое платье?
Писатель больше, чем кто бы то ни было, - частное лицо со своими предпочтениями. Просто в силу естественного таланта - подбирать и выстраивать в чеканную форму слова и фразы - писатель способен влиять на воображение читателя, притягивать к своим сентенциям, мыслям и убеждениям, поневоле вербуя себе «сторонников» и…
В последнее время она часто и в охотку плакала, не особо тревожась о своём душевном состоянии и даже радуясь ему - ведь сердце живо до той поры, пока не растратило умение плакать.
Работа редактора – внимательно читать и вносить необходимые изменения, а о спасении книги говорят лишь в тех случаях, когда она переписана на корню.
Оглядываясь на прошлое, будущего не увидишь...
Еще пахло ее хорошим английским одеколоном, еще стояла на подносе ее недопитая чашка, а ее уже не было...
Умные люди китайцы, страшное пожелание они оставляют для своих врагов — Чтоб ты жил в эпоху перемен.
Обычно бывшие остаются бывшими, только Зоя красной нитью проходит через все мои романы, будто стоит за спиной в самый интимный момент. И напоминает о себе улыбкой незнакомки в толпе или проглянет вдруг во взгляде нынешней пассии.
Кто-то скажет, как это здорово, но я так рассужу: фигня всё, хреново жить так, когда память, словно незаживающая гноящаяся рана.
Самые близкие люди всегда ранят сильнее всего. Потому что мы им доверяем, впускаем в свой мир, любим, чем делаем себя уязвимыми.
Мужчины, они так устроены, что, в отличие от женщин, живут не эмоциями, а инстинктами. Это девочки придают слишком много значения отношениям, а мы просто живем и просто иногда хорошо проводим время в их обществе.
...дождь я не любила, а он меня, кажется, наоборот — очень даже.
Ведь даже оказавшись в заднице, можно перестать копать себе яму, отложить лопату и начать искать преимущества положения.
Играть всегда проще, чем жить по-настоящему.
Наверное, только тот, кто пережил серьезные страдания, может до конца прочувствовать тяжесть печали другого человека.
Она ничего не понимала. Женщины никогда не понимают. Слышат только то, что хотят слышать. Додумывают постоянно то, чего нет и быть не может. Наделяют мужчин определенными чертами, которые сами себе выдумали, а потом проклинают нас за то, что мы им не соответствуем.
Как говорят француженки, не нравишься самой себе, просто помой голову.
Вид на морскую даль бесконечен во все стороны. Человек и море. Откуда только возникает эта тоска, почему так хочется затеряться в беспрестанно взлетающих и опадающих волнах, что всех нас тянет к пенистой границе между песком и водой, туда, где вы со смехом отскакиваете назад, пока вода не намочила стопы?
Мудрая жена, в моём понимании, женщина, которая замужем за мудаком. Она вынуждена покрывать ложь, становясь соучастницей его измен или рукоприкладств.
«Он хотел оглянуться, чтобы убедиться, что Алекс попрежнему рядом, но читал достаточно рассказов, чтоб знать, что, уходя из ада, нельзя оборачиваться.»
В Девятом доме никогда не обращались к богу словами. Только щелканьем костей, нанизанных на плетеные шнуры, потертых и иззубренных.