Родителей с места не стронешь, это уж точно. Они недвижимы, словно огромные, обросшие мхом утесы.
Женщина погасила поцелуйный порыв, дрогнула слезливыми очами:
– Прости меня, Виталик, прости! Я наняла Грома и Молнию, чтобы они тебя побили! За два литра водки.
– Что? – удивился профессор.
– Вот это любовь! – пораженно прошептали студенты.
Счастье – настолько хрупкая материя, что подсознание его бережет. От ехиден вроде местных деревенских сплетниц!
– Джордж! – приветливо улыбнулся Светоч. – Это моя семья. Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!
– Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, – подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место, достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.
– Я не жадный на бабло, – произнес он между прочим. – Только денежка счет любит.
– Дед нашел колчакское золото, – похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. – И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!
– Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото! – Светоч ласково погладил деда по голове.
– Мяу! – воскликнул Кот.
– Я вспомню! – пообещал дед, не отрываясь от банкнот.
– Вот объясни мне, – настойчиво попросила Лада, – зачем в экспедиции ты пустила слух, что мы лесбиянки?
– Но мы ведь и есть лесбиянки, – разъяснила Люся.
– Олесия! – резко начал очкарик. – Позволь напомнить, что ты приехала на раскоп. Во всём мире его обозначают тремя понятиями: лопата, земля и копать. Ничего нового здесь не изобрели и вряд ли изобретут. Поэтому! – не тыкай мне в глаза свои сексуальные ноги… Не держи лопату будто член… Не тряси полными грудями перед моим носом… А вставай-ка к Люсе и Ладе, и начинай делать то же самое, что они!
На раскопе работа ладилась! Все были в мыле и довольные! Труд на ниве археологии – гораздо благодарное занятие! Он создаёт иллюзию славы и богатства, в 20 лет особенно!
– Надо придумать план по незаметной доставке лошади в цивилизацию.
– Это конь, Георгий! – крикнул Светоч в спину фрэнду. – Профессор сказал, что Батый отлил коня!
– А есть разница?.. – озадачился Джордж, остановившись.
– Вообще-то, да! – воодушевленно воскликнул очкарик.
Представил, как эти двое будут проводить время, полное романтики: ночь, луна и звезды, поющие цикады, слаженный стон мужчины и женщины, тягающих гроб размера икс-икс-ель из могилы на кладбище. Красота и позитив. Кладбище, к слову, мне всегда казалось жутко позитивным местом: где еще разом увидишь столько плюсов (и пусть некоторые ворчуны называют их крестами).
Проспал бы еще дольше, но тут притопала виконтесса. Мелкая, сев на пороге, печально изрекла:
- Все, жизнь кончена!
- Чего это вдруг?
- Магистр по летоведению сказал, что я никогда не смогу сдать экзамен по управлению метлой, - она звучно высморкалась в рукав. - А еще добавил, что так бездарно ему зачет еще никто не сдавал.
- А что завалила, теорию или практику?
- Нет, если бы. Два дерева, четырех одногруппников и тещу директора академии.
Я же с трудом разлепил глаза и понял, что ненавижу гномов. Всех. Особенно древних. Особенно одного, изобретшего самогонный аппарат.
Обнаружил грустящего аристократа на пеньке у пруда. Парень был занят высокоинтеллектуальным трудом: плевал на дальность в воду и попивал пиво.
- Я королевич Изитиргордирсомверг семнадцатый, Лучезарный! - отчеканил он.
Мне оставалось лишь посочувствовать подданным его королевства.
О том, что будущая жертва виконтессы именно венценосная особа, можно было догадаться по аристократическому взгляду, дорогому камзолу, манере общения и подобострастию некоторых студентов, а так же по короне, венчавшей чело блондина. Ну, скажите, какой еще дебил, кроме принца будет носить ее каждый день? Хотя... я слышал, есть такая раса - стилисты, которые еще не такую хрень на себя нацепить могут...
- Первый курс, погодники? - я оглядел группу, испытывающую острую жажду знаний. Вот только судя по перегару у некоторых, утоляли студиозусы ее преимущественно вином.
- А вы сможете уже завтра прочитать первую лекцию? - меж тем благоговейно вопросил преподаватель.
Я лишь важно кивнул головой, - смутно припоминая, что из древнемагического языка помню лишь мат.
Над воротами сего чародейского учебного заведения гордо красовалась надпись: "Хармирская региональная естественно-магическая нерасовая школа". Аббревиатура "ХРЕНШ" впечатлила меня еще и тем, что какой-то умник исправил последнюю руну с "Ш" на мягкий знак, отчего все название учебного заведения обретало новый, сакральный смысл.
потому что ты, Рой, крышесносный парень с колечком в губе, от вида которого у меня сладко сжимается где-то под ложечкой.
Кем вы себя видите — тем вы и станете. Когда изменяетесь вы, изменяется всё. Новая жизнь — это всего лишь новое мышление.
«Принцы не должны быть обаятельными, — подумала Селена. — Принцы — отвратительные существа, глупые, капризные и вечно хлюпающие носом. Но этот… этот… Нет, так нечестно. Наследный принц не должен быть таким красавцем».
И зачем трудоголикам вообще жениться? Какая разница, где ему ночевать - дома или в офисе? Чтобы в редкое свободное время делать законных детей? А потом оскорбляться, что затосковавшая жена заводит себе любовника?
"Эти чудовища голыми руками хватали и швыряли на землю наши вертолёты"
Но ругать себя времени не было, потому что надо было думать, как выпутываться из западни. Этот мерзавец мне отомстил. Со всей силы снобского цинизма и аристократической мерзопакостности
Хоть мне и плевать на мнение селян, но хотелось поскорее в душ, а не, например, поболтать с Мэлом о влиянии питания пегасов на живость сперматозоидов. Или нарваться на Малену, которая хищным зверем караулила меня в каждом темном уголке, или мелкую Лолис, которая в последние дни смотрела на меня очень загадочно, будто хотела сообщить, что "знаю-знаю, лошок, ты попался". Одним словом — повезло. Я никого не встретил
Он хотел ещё что-то спросить, но внезапно к нам подплыла Малена и, повиснув на свободной руке Тимьяна, прижалась к нему всем телом. Вот вспомнишь мерзавку — она тут как тут!
— Тим, — манерно загундела девица. Почему я раньше не замечала, что у горничной такой противный голос?