В каждой маме или няне живет партизан. Он умеет ходить бесшумно. Бесшумно стирать. Бесшумно рубить мясо. Бесшумно смотреть телевизор. Бесшумно забивать тапкой таракана. В режиме «без звука» мама умеет делать эпиляцию. И отбивать замерзшие котлеты от стада других котлет.
Страшно не тогда, когда ребенок носится и крушит все на своем пути. Страшно не тогда, когда он визжит дурным голосом и пытается проломить или диван, или голову. Страшно тогда, когда он затаился.
Вот тогда пробирает холодок похлеще фильмов ужасов. Слава Фредди Крюггера меркнет в свете невинных детских глаз, перепачканных ладошек и обоев за тыщу рублей метр. Куда уж там маньяку с бензопилой против милой улыбки и снежинок из тысячных купюр! И уж тем более убийцам против молотка, юного программиста и ноутбука в мелкое какаду!
– Эти твари работают на тебя, – холодно произнесла Изабелла. В ее взгляде мелькнуло сочувствие. – Господи, Джейс, с какой луны ты свалился? Мне сказали, что ты последний отморозок. А ты сидишь и размазываешь сопли из-за того, что я говорю тебе о вещах, о которых точно знают три процента, уверены – двадцать, подозревают – тридцать, а остальным просто насрать.
.
.
– Мне жаль, что я больше не могу относить себя к последним, но я однозначно был одним из них. Так реально проще жить, когда пох*й на все. Но, наверное, с возрастом приоритеты в жизни меняются.
«Мы любим трагедию. Мы обожаем конфликты. Нам нужен Дьявол, а если Дьявола нет, мы создадим его сами».
Чак Паланик «Призраки»
Прощай, мир, здравствуйте, книги.
Надежда – глупое чувство. Но, к сожалению, живучее.
Будущее потому и интересно, что совсем не похоже на настоящее.
Иметь все невозможно — можно лишь сделать выбор в пользу более необходимого. Чем-то в любом случае приходится жертвовать.
— Скажи, — наконец произнесла она, — это правда, что ты видишь больше, чем остальные?
— Нет, — качнула головой я. — Я вижу не больше, я вижу иначе. Сравнивать мое восприятие с вашим — это все равно что сравнивать мокрое с холодным. Бессмысленно.
Обиды и недоговоренности, однажды кольнувшие сердце, почти не изживаются…
С одной проблемой разобрались, причем даже глобально (перекладывание ответственности на чужие плечи — вообще замечательный способ справляться с делами).
Счастливая кошка — это зло. Не верите? Попробуйте как-нибудь своему кошаку дать настойку валерьяны — он-то точно будет счастлив до безумия, а вы?
Чувство такта несвойственно двум категориям людей: детям и счастливым. Первым — в силу отсутствия какого-либо устоявшегося представления о мире, вторым — из-за коренным образом изменившегося взгляда на объективную реальность.
Все-таки я очень глупая кошка…
Но лишь по-настоящему глупые кошки находят в себе силы стать счастливыми. Наверно, это и есть их свобода. Свобода жить и выбирать.
... срок жизни надо измерять не часами, сутками и годами, а событиями и эмоциями.
Не было бы риска - не было бы и прогресса; это свидетельствует вся история врачебной науки.
Новейшее государство, централистическое, бюрократическое и полицейско-военное в роде, например, новой германской или всероссийское империи, есть создание чисто немецкое; в России оно было прежде с примесью татарского элемента, но за татарскою любезностью, право, и в Германии теперь дела не станет... Напрасно чехи поминают…
...Вот две азбучные истины, которые стоит запомнить.
1. Даже добросовестно выполненное, но пустяковое дело не перестанет быть пустяковым.
2. Если на задачу тратится уйма времени, важности ей это не придает....
...Мужчина не может быть экономным. Он добытчик, и грош цена добытчику, который урвал на охоте уши мамонта, засолил их на черный день, заныкал про запас и выдает семье военным пайком...
...Шуба - не просто показатель статуса «нашей» женщины. Это - символ, мечта, ради которой можно недоедать, требовать прибавки к зарплате, просить в долг у ненавистной свекрови, даже посягнуть на святое: предложить мужу отказаться от покупки нового финского спиннинга, чтобы потратить деньги с гораздо большей пользой. Не все ли равно рыбе, на какой крючок ее поймают?...
Хотя сверху не было решетки, толстая цепь и искалеченные крылья крепко удерживали Буруу на ненавистной ему земле. Он посмотрел на красное солнце и, прищурившись, встряхнулся, как мокрый кот .На шее звякнул железный ошейник. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, МНЕ ПОКА ВИДНО НЕБО. Прости , Буруу. Я ВЫДЕРЖУ.
Смысл тыкать ножом в человека, если ему не больно. Вот где собака порылась.
— Но есть же и обратные примеры? — спросила Лана.
— Да, конечно. Бывшие мерзавцы и убийцы становятся здесь добропорядочными гражданами и пресекают деяния маньяков. Все правильно. Здесь они могут быть другими, и никто не мешает им жить нормальной жизнью. Дерьмовой они уже у себя в реальности пожили.
Нет, вы не поймите неправильно, я, как исконный русский и патриот своей страны, обожал водку, мне всегда нравились ее честность и быстрый приход. Есть вот в ней нечто психоделичное после первых трехсот грамм, но мне совершенно не нравился тот героизм, которым она меня наделяла.
Чувствовать страх допустимо, демонстрировать — нет.
Издевался. Иронизировал! Я же… гордо вздернула подбородок и начала пятиться, одновременно прикидывая — как бы сбежать так, чтобы поймал и поцеловал еще раз.
А лучше два раза…