— Любит деньги? — ...О да! Любит безумно и взаимно. Он бы на них женился, если бы закон позволял! А так он просто с ними живет…
Этак мир совсем без кошек останется. Ну и кому такой дурацкий мир будет нужен, а?
А, как известно, о вкусах не спорят. За них дерутся, воюют и делают друг другу больно.
— У меня для тебя ответственное задание. Очень. Провалить его нельзя. Ни в коем случае, — сказал барс. Брат Кирилл неохотно кивнул. — Отлично, — одобрил брат Нимрод. — Это секретное задание. Настолько секретное, что я даже не могу тебе сказать, в чем оно заключается. Теперь иди и выполняй!
Увы, пришедшим нам из ниоткуда, дорога — только в никуда.
- У вас на Земле есть только химические наркотики, а у нас еще и электронные. С электронными почти невозможно бороться. Никак нельзя доказать, что кто-то этим балуется, если не поймать прямо в момент подключения. Всё начинается совершенно невинно, просто ты потребляешь информацию или слушаешь музыку, а потом неожиданно замечаешь, что это не совсем та информация и не та музыка, которая была тебе нужна. Но освободиться ты уже не можешь. С героином проще, с ним всё понятно. Ты или принял дозу, или не принял. У тебя есть выбор, разрушить себя или нет. А здесь ты незаметно сползаешь к разрушению. Есть множество разновидностей этой дряни, мгновенно создающей абсолютную зависимость. Достаточно секунды, чтобы сделать из тебя зомби. Химические наркотики по сравнению с этим — просто игры дебильных детишек в песочнице спецсанатория. Информационные наркотики уже погубили целые планеты.
В его тело вложены очень сложные технологии. К сожалению, эти технологии утеряны тысячи лет назад. Его нельзя убить, не зная ключа. Но этого ключа не знает никто во вселенной. Даже он сам.
Задание на этот раз было сложным: не просто убить, как бывало обычно, а вначале поиграть с жертвой, и уже потом убить. Такая сложность не нравилась роботу; он был очень совершенной машиной и даже имел эмоции. Он знал, что такое «нравиться». В задании было слишком много свободных параметров, а машины, даже очень совершенные, не любят свободы, в отличие от людей. Им больше по душе хороший и точный алгоритм.
Между прочим, во всей Галактике нет ни одной по-настоящему развитой технической цивилизации. Нет такой расы, которая преобразовала свою планетную систему, полностью овладела энергией своей звезды и так далее. Таких рас нет и в других ближайших галактиках. Если бы они имелись, земные телескопы их бы засекли уже давно. Как видишь, космос полон слабых миров, которые гибнут, не успевая раскрыть свои возможности. Поэтому я боюсь за Землю, очень боюсь за нее.
– Как приятно, что мы все-таки встретили разумную жизнь. – Нет. – Как нет? С кем же я тогда говорю? С представителем разумной жизни, разве не так? – Ты говоришь с представителем разумной смерти.
Любовь смотрит глубже, чем видят глаза. Потому что любовь замечает главное
— Бывало. Да у нас в школе всех пороли! Даже если не виноват — на всякий случай, вдруг что-то упустили. Знаете, как мы говорили: от субботней расправы уйду, так и воскресенье переживу.
— Так везде говорят, — улыбнулся Бастиан. В гимназии, где он учился, почти не «задавали субботок» — розги висели в каждом классе для вида. Отец всегда говорил, что человек должен понимать слова, причем с первого раза. Если к тебе идут с палкой, то ты уже скотина — и Бастиан был с ним согласен.
Маленькая светлая душа прилетела, чтобы разделить участь любимого человека.
Также достоверно известно, что парфёныш №1 кинул мордой о питерский литературный асфальт некую Марию Геннадьевну Артемьеву, недопрекрасную экс-фею из Столицы, писательницу и редактессу. Проще говоря, Миша Машу – обманул, — отобрал у феечки её всероссийскую славу, немного деньжат и обожание некоторого числа быдла.
— Вот, у меня такое же, — чуть ли не смущенно сказал Бастиан и продемонстрировал свою правую руку с кольцом. — Священник готов обвенчать нас завтра. Я-то хотел сразу, чтобы ты не передумала, но он сказал, что если невеста в обмороке, то это не считается. Ты должна выразить свою волю спокойно и открыто.
– Те, кто пьет, знают, что истина находится на дне бутылки амароне, – сказал Петрус.
– Мне скучно, – сказал он, – мне до смерти скучно. Еще один стих о сумерках, и я по своей воле брошусь конем в пустоту.
Из этих исканий, не знающих сиюминутной нужды, и может родиться интуитивное понимание того, как прекрасно жить.
Путешествия стали его второй натурой, а сама дорога была едва ли не важнее, чем места, которые он собирался посетить.
Растение преображает в жизнь все, к чему прикасается.
Люди не признают единства живущих и считают себя выше прочих царств природы.
В каждой истории есть свои предатели.
Все взаимосвязано и взаимозависимо.
– Многие в наши дни забывают об истоках, – с гневом и печалью проговорил он, – и это добром не кончится.
Мы проиграли сражение, но время не останавливается на этом поражении.