В теле Финта не дрогнул ни один мускул, если не брать в расчет сфинктер
На этом месте Финту выдали роскошный образчик уличного театра, почти без слов, зато в трех действиях, где первое – это: «Я ничо не знаю», второе: «Я ничо не видел», и, наконец, доброе старое: «Я ваще ничо не делал»; и на бис, совершенно забесплатно, проверенный временем старый бородатый анекдот: «Меня там ваще не было».
– Вы хотите сказать, Финт, что вы в самом деле верите в некую богиню канализации? – удивился Чарли.
Но, наверное, главная причина все-таки в том, что быстро бегать я разучился, а смерть, она такая окончательная.
Секрет – дело такое: лучше всего его хранить про себя. На то он и секрет. Но некоторые, похоже, считают, что лучший способ сохранить секрет – это рассказать о нем всем и каждому; ведь что дурного может случиться с секретом, если его оберегает столько народу?
Деньги делают людей богатыми; заблуждается тот, кто думает, будто деньги делают людей лучше - или хуже, если на то пошло. Важно, что люди совершают и что после себя оставляют.
...игры, в которые мы играем, - это уроки, которые мы усваиваем.
Сдается мне, в создавшихся обстоятельствах Бог все поймет, или Он - не тот Бог, которого я знаю.
Сэр, иногда мне кажется, что нет ни героев, ни злодеев. Просто люди, самые обычные люди в плену обстоятельств, выигрышных или не очень. Я уверен, что так; наверное, вам тоже стоит в это поверить.
Наверняка в этот час она не слишком занята, потому что большинство ее покупателей сейчас на улицах, пытаются заработать на обед попрошайничеством, воровством или - если другого выхода нет - так честным трудом.
Вина – мощнейший источник великодушия.
Из всех случайных вероятностей чаще всего случается та, что предначертана Судьбой.
– Беловолосая нея! – торжественно воскликнул Дагамар. – Я дарю тебе семейную реликвию Великого рода Мастеров и Чародеев! Береги и храни ее!
– Ой, не надо реликвию, она же дорогая, верно, – испугалась я, пытаясь засунуть кругляшок обратно в шкатулку.
Гном сконфузился и сказал уже спокойно и без пафоса:
– Да не стоит она ни медяшки…
– Как? Вы же говорите – реликвия?
– Так валяется у нас в роду, уж не знаю сколько! Никому не нужная…
Тьма живет в каждом из нас
Ужин «порадовал» жидкой овсянкой и ржаной краюшкой. – С такими харчами скоро не волки нас, а мы их жрать пойдем
И мнение окружающих их не то чтобы не интересовало, просто гномы были искренне уверены, что и все остальные в восторге. А кто не в восторге, тот… эльф!
— За что ты извиняешься? — тихо спросил он, — вот, Бездна… как же ты жила здесь, что извиняешься за то, что умираешь?
Мне уже и книжки дали. Некоторые интересные, с картинками, а другие – заумные, жуть! Ни словечка не понимаю. Там все слова такие… Ну вот как вы иногда говорите. Ничегошеньки не понятно и хочется в глаз дать!
Не важно, во что ты веришь, а важно, для чего тебе твоя вера.
Я боялась его до жути. И боялась себя рядом с ним.
— А я проснулась вот…Решила спуститься, чай выпить, — не знаю зачем пояснила я. Арххаррион все так же молча рассматривал свою кружку, и неожиданно я разозлилась.
— Слушай, что так трудно просто ответить? Сказать: да, Ветряна, и тебе блага, чай возьми вон там!
Он поднял на меня удивленные глаза. Хмыкнул.
— Да, Ветряна, — сказал демон, — и тебе блага. Чай возьми вон там.
— Где?
— Я откуда знаю?
- Ничто не может быть верным, ma petite, даже смерть.
- День выдался трудный.
- Ночь будет ещё труднее.
- Спасибо. Как раз то, что я хотел услышать.
Самое дорогостоящее чувство - не любовь. А ненависть. Потому что она съедает тебя изнутри и выжигает, а потом убивает.
Мы расстались, когда он кого-то съел у меня на глазах. В конце концов, должны же быть у девушки принципы.