Портал, выходящий в измерение тьмы, она закрыть не могла, но зато сожгла все мосты, соединявшие ее с прошлым.
Иногда вынуждены носить маску, и это неизбежно, иначе не получится стать частью общества… Зато в Сети мы себя ощущаем свободными от всего этого лицемерия, но это только иллюзия: нас попросту оставляют наедине с нашими демонами.
Неспособность к сочувствию опасно сближала ее с монстрами, которые, не зная жалости, питаются страданиями жертв.
Телесная боль заменяла душевную, избавляла от чувства вины, которое неизменно сопутствовало безразличию.
Мы думаем, что владеем такими приборами, а на самом деле они владеют нами.
И потом, Интернет отнюдь не справедлив: он тираничен. Неправда, что он сглаживает социальное неравенство: наоборот, он ничего не забывает и ничего не прощает. Вот я напишу о тебе что-нибудь, и никто не сможет это стереть. Даже если это выдумка, она останется там навсегда. Любой может использовать Паутину как оружие и, что хуже всего, в полном сознании своей безнаказанности… Люди изливают в Сеть свою злобу, при нашем попустительстве: это все равно что заметать мусор под ковер. Но каким бы пространным он нам ни казался, Интернет не в состоянии вместить все худшее, что есть в нас. Рано или поздно вся эта ненависть найдет способ вырваться наружу… Мы живем во власти иллюзии, будто держим все под контролем, только потому, что совершаем покупки, не вставая с дивана, давя на кнопки поганого смартфона. Но достаточно солнечной вспышки, более мощной, чем прочие, и за несколько минут вся электроника в мире выйдет из строя. Понадобятся годы, чтобы устранить вред, а тем временем мы погрузимся в чертово средневековье…
– Интернет – огромная губка, он впитывает все, что в нас есть, в основном худшее.
Мы впускаем кого-то в нашу жизнь, ни о чем не подозревая, и становимся заложниками чужого наваждения.
Самоубийство совершают не от боли, к ней можно привыкнуть. Его совершают, когда не видят перед собой цели.
Вот взять хотя бы пиратов: почему им всегда была присуща некая зловещая и вместе с тем героическая притягательность? Быть может, глубоко под слоями культуры в каждом из нас таится фундамент древнего варварства? И даже самый респектабельный на вид джентльмен в глубине души - бунтарь и смутьян, который не прочь бросить вызов закону и порядку?
В словаре Уэбстера приводится следующее значение глагола «maroon» — высаживать на необитаемом острове моряка, совершившего какое-либо серьезное преступление. Отсюда-то и пошло название «маронер», ибо высадка на необитаемом острове была у этих людей наиболее действенным актом наказания или мести.
ведь из всех существ сон - самое невинное, а человек, не знающий сна, - самое виновное.
Насколько я понимаю, немножко оберегать Вас – это сущий пустяк, это ничего не стоит. А то, что Вас надо немножко оберегать, должно быть видно всякому, кто Вас любит, тут все остальные соображения должны умолкнуть.
“…разве не известно Вам, что только толстяки и заслуживают доверия? Только в этих толстенных сосудах все доваривается до готовности, только эти капиталисты воздушного пространства ограждены от забот и безумия, насколько это вообще возможно для человека, они могут спокойно заниматься своим делом, и лишь в них одних, как кто-то однажды сказал, есть прок на земле как от подлинных граждан, ибо на севере они согревают, а на юге дают тень. (Можно, конечно, сказать и наоборот, но тогда это будет неправда.)”
Или ты моя, и тогда всё хорошо, или же я теряю тебя, а тогда всё не то что плохо - тогда просто ничего нет: ни ревности, ни страдания, ни страха - вообще ничего.
Иногда у меня такое впечатление, что у нас с Вами общая комната с двумя дверьми, расположенными друг против друга, каждый держится за ручку, и чуть у одного дрогнут ресницы, как другой уже выскальзывает в дверь, а стоит первому сказать еще хоть слово, другой наверняка в следующую секунду захлопнет за собой дверь, и только его и видели. Он, конечно же, откроет дверь снова, ибо эту их комнату, наверное, и покинуть-то невозможно.
Своих фельетонов Вы не хотите мне прислать; стало быть, не верите, что я смогу правильно и уместно вписать эти фельетоны в тот образ, который я себе о Вас составил. Хорошо, тогда я буду в этом отношении на Вас сердит, что, впрочем, не беда, ведь для сохранения равновесия даже лучше, если в одном уголке моего сердца для Вас будет уготовлено немного сердитости.
Кстати, у меня тоже такое впечатление, совершенно безотчётное, что одно из моих писем потерялось. Опасливость евреев! Бояться-то надо другого — что письма благополучно дойдут!
Когда же наконец нелепый мир хоть немного подправят?
Поскольку я люблю тебя (а я тебя люблю, непонятливое ты существо, и как любит море крохотную гальку на своем дне, так и моя любовь затопляет тебя всю, — а для тебя такой галькой да буду я, если дозволят небеса) — поскольку я тебя люблю, я люблю весь мир, а весь мир — это и твое левое плечо — нет, сначала было правое, — и потому целую его, когда мне заблагорассудится (а ты, будь добра, чуть приспусти на нем блузку), — но и левое плечо тоже, и твое лицо над моим в лесу, и твое лицо под моим в лесу, и забвение на твоей полуобнаженной груди.
"У меня всего два платья, а выгляжу я хоть куда".
Пожалуйста, пишите адрес поразборчивее; когда письмо Ваше уже в конверте, оно уже почти моя собственность, и Вам надо обращаться с чужой собственностью бережнее, с большей ответственностью. Tak.
Написанные поцелуи не доходят по адресу - их выпивают призраки по дороге. Благодаря этой обильной пище они еще и размножаются в неслыханном количестве. Человечество это чувствует и пытается с этим бороться; чтобы по возможности исключить всякую призрачность между людьми и достигнуть естественности общения, этого покоя души, оно придумало железную дорогу, автомобили, аэропланы, но ничто уже не помогает, открытия эти явно делались уже в момент крушения, а противник много сильней и уверенней, он вслед за почтой изобрел телеграф, телефон, радио. Призракам голодная смерть не грозит, но мы-то погибнем.
Сегодня в обед пришли сразу два письма от Вас; их бы не читать, а разложить на столе, спрятать в них лицо и потерять рассудок.
Можно ли чем-то "ещё раз овладеть"? Не значит ли это его потерять?