Но, знаешь, я и в самом деле вывел одно железное правило. – Какое? – Когда что-то слишком странно, то дело нечисто. – Что… что это еще за правило такое дурацкое?! – Я говорю, что за вещами, которые на первый взгляд невозможно объяснить, всегда кроется чья-то грязная рука.
Я человек прямой, без выкрутасов. Посмотри мне в горло и выглянешь из дырки в моей же заднице.
- Хорошо у вас. Прохладно. Фотограф заразительно рассмеялся. - Так и есть! - Как в морге, - добавил я, и улыбка владельца салона моментально скисла. - Так себе сравнение, - заметил он, забирая стакан.
- Это хамон? - заинтересовалась Софи. - И пармская ветчина. - Сделай тогда сандвич и мне. - А как же отсутствие аппетита? - Я передумала! - Вот нисколько не сомневался.
Поскольку я полисмен, меня радует, что полиция знает так много: ведь всякий стремится работать на совесть. Но я к тому же гражданин своей страны и порой задаюсь вопросом — а не слишком ли много знает полиция?
Странная это штука — зеркало — рама, как у обыкновенной картины, а между тем в ней можно увидеть сотни различных картин, причем очень живых и мгновенно исчезающих навеки.
— Видите, какая узкая талия. — Миссис Финч осторожно провела рукой по платью. — Чтобы - влезть в него, нужно затянуть корсет на девятнадцать дюймов.
— Вы хотите, чтобы я сломалась пополам? — Я нервно сглотнула.
— Зато будете самой красивой, разве не об этом мечтает каждая женщина?
— Я предпочитаю быть здоровой, а красота дело второстепенное, — парировала я. — Если голодать, можно испортить желудок, а потом мучиться от боли.
– Мэри, а что здесь делают все эти дети?
– То есть?
– То есть как они вообще попали в Чистилище? Они же невинны. Как они могли сделать что-то плохое? Почему Бог повернулся к ним спиной?
– Если ты имеешь в виду Христа, то он и не может ничего для них сделать – они же не его.
– Как это – не его?
– Насколько я понимаю, бог не может просто так взять и забрать себе душу. Если уж на то пошло, демоны – тоже. Душа должна отдать себя сама… Иисусу, Будде, Магомету, Одину и так далее… Да хоть Сатане. Свободная воля, вот что делает душу – душой. Поэтому-то боги так яростно и борются между собой за верующих. Бог только тогда получает власть над душой, когда она добровольно передает себя ему. Все логично, да?
– Думаю, да, – сказала Ана. Но про себя подумала, что она лично особой логики здесь не видит.
– Когда человек верит в Христа, он отдает свою душу Христу и подчиняется его правилам, его догматам. Если в итоге Христос не сочтет его достойным, он может проклясть его душу, или просто не пустить в Царствие Небесное, – тогда душа попадает в Чистилище. Ирония в том, что все эти души не горели бы сейчас в Аду, если бы не верили при жизни в Христа.
Некоторое время Ана шла молча, пытаясь как-то осмыслить услышанное.
– Так какое же место занимают во всем этом дети? Они слишком малы, чтобы отдать кому-то свою душу. Да? Слишком маленькие для такого выбора?
– Именно. Если ребенок не окрещен – или не прошел через какой-то схожий ритуал другой религии – он не принадлежит ни одному богу. И если никто его не забрал, он просто остается, потерянный, никому не нужный.
Окажи родителям чуточку доверия, и они воспользуются им как ломом, чтобы вскрыть тебя и переустроить твою жизнь, лишив её всякой перспективы. Иногда возникает желание глушануть их слезоточивым газом. Должен сказать, что я завидую их воспитанию - такому чистому, такому свободному от отсутствия будущего. И удавить их за то, что они радостно дарят нам мир, похожий на пару загаженных трусов.
Вот стану владычицей, прикажу мужикам носить шикарные пятнадцатисантиметровые каблуки и маленькие набедренные повязки с тугими корсетами! Будете знать, извращенцы ненормальные. Я вам покажу, я вас воспитаю.
Есть люди, которые рождены для того, чтобы принимать непопулярные решения, а есть люди, рождённые для того, чтобы поддерживать людей, принимающих непопулярные решения.
Человеку свойственно ассоциировать себя с другими людьми. Он вечно формирует какие-то группы и чувствует себя гораздо комфортнее, будучи частью коллектива. Даже индивидуалисты предпочитали группы единомышленников, чтобы получить поддержку большинства.
Она закрыла глаза и упала на пол, провалившись в крысиное гнездо своих воспоминаний.
Мусорный бак, в котором гнила их дружба, вот-вот отправится на свалку.
Слова причинили Эмме боль. Сильнее, чем ракетка для настольного тенниса, которой ее случайно ударили по лицу на уроке физкультуры в прошлом месяце. Из глаз хлынули слезы. Словно отец залепил ей пощечину. Щека горела, хотя он даже руки не поднял.
Адвокат. Странное слово. Лишь немногие знают, что оно происходит от древнеанглийского onweald, то есть власть.
Эмма открыла рот и ждала, что почувствует вкус детства, как только снежинки опустятся ей на язык.
...быть взрослым не так просто из-за ответственности, проблем и всего прочего.
Старый деревенский шкаф – чудовище с грубой резьбой на дубовых дверцах, которые, когда их открываешь, издавали скрипучий смех старой ведьмы.
До сегодняшнего дня мир за входной дверью казался ей бушующим океаном, сама же она сидела на берегу и даже не собиралась плавать, а сейчас вдруг отважилась броситься сразу в открытое море.
Одно дело – слышать слова в голове, и совсем другое – произнести их вслух. Это больно.
Большинство людей считают, что сон – младший брат смерти, а ведь это самый большой ее соперник. Не сон, а усталость стоит во главе вечной тьмы. Это стрела, которую выпускает в нас чернокожий мужчина в капюшоне, целенаправленно, вечер за вечером, и которую сон, ночь за ночью, изо всех сил пытается вытащить из нас. Но к сожалению, стрела отравлена, и, как бы потоки сна ни старались вымыть этот яд, остатки все равно остаются в нас. С возрастом мы все реже поднимаемся утром с кровати отдохнувшими и выспавшимися. Капилляры нашего бытия, как когда-то белая губка, пропитаны темными чернилами, и губка продолжает набухать. В прошлом цветные счастливые сновидения превращаются в уродливое кривое зеркало, пока в конце концов сон не проиграет битву с усталостью, и, обессиленные, мы однажды не соскользнем в пустоту.
Он как-то заявил, что нельзя садиться на чужое ложе, иначе можно нарушить спокойный сон его хозяина. А коли там предавались любовным утехам, да еще не просто из желания утолить страсть, а передавая чувства, то так и вовсе можно разрушить чужие отношения.
И рай, и ад создаём мы сами...
Я продолжала глупо смотреть ему вслед, не в силах найти ни одного подходящего случаю слова. Хотя одно все же вертелось на языке, правда, приличным назвать его можно было, только если употребить по отношению к мелкому рогатому скоту.