- Правда, невидимость позволяла многого достигнуть, но не позволяла мне пользоваться достигнутым.
"Я вспоминаю все начало этой истории как ряд взлетов и падений, как легкое качание между верным и ошибочным"
Мы жили в облаках музыки и любви.
Прямой путь к выходу есть, без сомнения, путь вперёд.
Она ходила медленной скользящей походкой, бессознательно копируя облик мадемуазель Тави, которую какие-то несчастья в юности лишили земного вознаграждения за страдания, но оставили во власти свойственных молодости иллюзий. Медальон
Удивительно, как мы проходим сквозь жизнь с полузакрытыми глазами, притупленным слухом, дремлющими мыслями. Пожалуй, так оно и должно быть; и, пожалуй, именно это опущение делает жизнь для огромного большинства людей такой сносной и такой желанной. Однако лишь очень немногие из нас не ведали тех редких минут пробуждения, когда мы внезапно видим, слышим, понимаем многое – все, – пока снова не погрузимся в приятную дремоту.
Много лжи на свете и немало лжецов, но нет больших лжецов, чем наши тела, за исключением ощущений.
Женщины бывают двух сортов: одни отнимают силу у человека, другие возвращают ее.
Когда очень боишься, то всё, словно на смех, складывается уж не так плохо, а когда ничего дурного не ждёшь - беда тут как тут.
Когда очень боишься, то всё, словно на смех, складывается уж не так плохо, а когда ничего дурного не ждёшь - беда тут как тут.
Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Некоторые люди, не обладая сами гением, имеют замечательную способность вызывать его в других.
Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Некоторые люди, не обладая сами гением, имеют замечательную способность вызывать его в других.
Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Некоторые люди, не обладая сами гением, имеют замечательную способность вызывать его в других.
Чем больше ты отдаешь себя, тем меньше от тебя остается. Всегда существуют люди, готовые что-то урвать от тебя, им никогда и в голову не придет, что они тебя съедают. Они едят, не ощущая вкуса.
Чтобы не быть сердитой, она попыталась быть печальной, и ее страшно рассердило то, что печальной быть она не смогла. Но где же страдание, несчастье человека, слишком побитого, чтобы можно было его винить и помечать мелом, как метят "лот" на публичных аукционах, если не в этих беспощадных признаках явно оскудевших и очерствевших чувств?
— Не цените и не судите ее по ней самой. Цените и судите ее только по тому, что видите в нем.
— Я человек дурных правил, и, боюсь, если мир станет жить, как мне хочется, очень забавный это будет мир.
Опыт, обретенный человеком, несравненно шире того, что с ним приключается.
- Есть женщины, которым все возрасты покорны. Самый замечательный тип женщин.