Дети учатся принимать правильные решения, когда принимают решение, а не следуют указаниям.
Когда дети получают любовь с оговорками, они, как правило, принимают с условиями и самих себя
Если мы хотим, чтобы наши дети: 1) на протяжении всей жизни сохраняли способность учиться и по-настоящему увлекались словами, числами и идеями; 2) не старались выбирать легкие и беспроигрышные пути; 3) научились глубоко мыслить, — нужно сделать все возможное, чтобы помочь им забыть об оценках.
Детей можно избаловать чрезмерными подарками. Но невозможно избаловать избытком безусловной любви. Как выразился один автор, проблема с детьми, которых мы назвали бы испорченными, состоит в том, что они «получают слишком много того, что хотят, и слишком мало того, что им нужно». Давайте им любовь (то, что им нужно) без ограничений, оговорок и предлогов. Уделяйте им столько внимания, сколько можете, независимо от настроения или обстоятельств. Дайте им знать — вы рады быть с ними, и они важны вам, что бы ни произошло.
Если не желаете отказываться от свободного времени или хотите, чтобы в вашем доме всегда было тихо и чисто, стоит подумать о воспитании тропических рыбок.
Наша обязанность - предупредить детей, к чему приводит пристрастие к пятёркам, деньгам и трофеям, а не способствовать формированию у них этих пристрастий.
... дисциплина далеко не всегда помогает научиться самодисциплине
То, что мы чувствуем к нашим детям, не так важно, как то, каким образом они воспринимают наши чувства, как оценивают отношение к ним. Педагоги напоминают: в школе имеет значение не то, что говорит учитель, а то, что слышит ученик. То же самое происходит в семье. Важно не то, что мы пытаемся сообщить детям, а то, как они понимают наше сообщение.
Тратить время, чтобы понять, насколько вы хороши, или прилагать сознательные усилия, пытаясь стать довольным собой, не только малоэффективно, но и может быть плохим знаком. Это маркер других проблем — в частности, того, что ваше чувство собственного достоинства непрочно и зависимо. В этом парадокс самооценки: если она нужна, у вас ее нет, а если она у вас есть, она не нужна.
Когда дети чувствуют, что родители любят их только при определенных условиях — а так случается при использовании метода лишения любви и положительного подкрепления, — им становится очень трудно принять себя. И с этого момента все идет наперекосяк.
Подумайте, как часто наше обращение с детьми продиктовано беспокойством, как это воспримут другие. Взрослый дает что-то нашему ребенку, и мы откликаемся: «Скажи спасибо», — демонстративно обращаясь к малышу, даже если он пока явно не способен ничего сказать или слишком мал, чтобы научиться на нашем примере. На самом деле мы обращаемся к взрослому, давая понять, что мы знаем вежливый ответ, а также правильно воспитываем своего ребенка.
Все прекрасное, достойное, исполненное добродетели — это всегда старое.
..вся античная скульптура и значительная часть архитектуры были многоцветными. Пора уже отказаться от образа белоснежной Греции и белоснежного Рима, который был создан в первых трудах по истории античного искусства, написанных в конце XVIII века в духе неоклассицизма, а затем подхвачен академической наукой и идеологией, растиражирован литературой и живописью, черно-белой фотографией, кинематографом и даже комиксами. Этот образ – ложь. И в домашней обстановке, и в публичном пространстве древних окружает многоцветье.
Красный - цвет силы, энергии, победы и власти. В символике красный порой сочетается с желтым - цветом, который в глазах римлянина олицетворяет Грецию, в редких случаях с зеленым или черным, но с синим, цветом варваров, – никогда. Чаще всего в Риме красный цвет сочетается с белым. Красный – соперник и в то же время антагонист белого, и так будет продолжаться долгие века. В западной культуре, от расцвета Рима до завершения раннего Средневековья, истинной противоположностью белого будет не черный, а красный.
..люди Античности еще не воспринимали цвет как абстрактное понятие. Современному человеку, говорящему на любом из европейских языков, не составляет труда сказать “я люблю красное и не люблю синее”: совокупность хроматических терминов для него не сводится к одним лишь прилагательным, но включает в себя и существительные, которые обозначают хроматические категории, как если бы речь шла об идеях или концептах. Но у людей Античности дело обстоит иначе. Цвет не существует как вещь в себе, как абстракция, самостоятельная и независимая; он всегда существует в привязке к некоему объекту, к явлению природы или живому существу, которое он описывает, характеризует или индивидуализирует. Разумеется, римлянин может сказать “я люблю красные тоги, я не люблю синие цветы”, но ему было бы затруднительно заявить “я люблю красное и не люблю синее”, не уточняя, о чем идет речь. А древнему греку, египтянину или еврею это было бы еще труднее.
Во всех азиатских культурах красный – главный антагонист черного, поэтому противостояние этих цветов на игровом поле воспринимается как очень напряженное и несущее в себе множество смыслов. Когда два века спустя арабо-мусульманская культура перенимает у индийской эту игру и распространяет ее по всему Средиземноморью, она сохраняет изначальные цвета фигур: в ее понимании столкновение красного и черного – нечто естественное и логичное. Но когда незадолго до конца первого тысячелетия шахматы добираются до Европы, приходится их европеизировать, то есть не только заново переосмыслить правила игры, но также и изменить цвет фигур: для средневекового христианского менталитета красный и черный не являются антагонистами. Между этими двумя цветами нет ничего общего, ни взаимного притяжения, ни отталкивания; в их сочетании, пусть даже всего лишь на игровом поле, есть что-то необъяснимое, дьявольское. Поэтому в течение XI века в какой-то момент черные фигуры заменяют белыми: красный и белый тогда считались наиболее несовместимыми, наиболее далекими друг от друга цветами, как в бытовом плане, так и в плане символики. Так будет продолжаться до XV века, когда шахматы постепенно примут вид, близкий к современному, и на доске появятся знакомые нам черные и белые фигуры.
Доказано, что язык не является кодом, а зрительный аппарат народов древности ничем не отличается от нашего.
Нам остается понять, каким образом, еще в эпоху неолита, люди додумались заглянуть под землю, выкопать корни марены, очистить их от кожуры, вынуть красноватую сердцевину, измельчить ее и использовать как красящее вещество. Сколько было неудачных попыток, бесплодных усилий, ошибок, роковых случайностей, прежде чем они добились успеха? Пока это остается тайной.
..сложившаяся система государственных флагов, принятая сейчас на всех континентах, зародилась в Западной Европе. Она была выстроена на основе кодов и особенностей восприятия, характерных для христианской Европы и только сравнительно недавно распространившихся на весь мир. А в Европе флаги подчинялись тем же кодам, которым еще до них начали подчиняться гербы. Конечно, не всегда между флагами и гербами существует прямая родственная связь, но нельзя оспорить тот факт, что вексиллология – дочь геральдики, то есть системы, в которой красный (червлень) долгое время оставался доминирующим цветом. В этом, очевидно, и заключается главная (но не единственная) причина вездесущия красного на современных флагах.
Наши сегодняшние знания, особенно восприятия, общепризнанные «истины» - не такие, какими были вчера и какими станут завтра.
Не очень легко понять капризы больного, когда сам здоров и не страдаешь от одиночества и тоски.
Моя матушка говорит, с ребенком две плохие крайности могут произойти. Либо ему вообще ничего не велят, либо, напротив, все позволяют, и неизвестно, что из этого хуже.
Только там расцветут пышно розы, мой мальчик, где ты выполол все сорняки!
Женщина, даже простолюдинка, может стать королевой, а аристократка может превратиться в прислугу. Всё зависит от того, как к ней относится мужчина, которого она любит
Я пришел к выводу, что волшебство - это то, что толкает, поднимает и вообще делает вещи из ничего. из волшебства сделаны листья и деревья, цветы и птицы, барсуки, лисы, белки и даже люди. Значит, волшебство просто везде - и вокруг нас, и во всех остальных местах тоже.