– ВОТ ОНИ – СМЕРТНЫЕ, – продолжал Смерть. – ВСЕ, ЧТО У НИХ ЕСТЬ, – СОВСЕМ НЕМНОГО ЛЕТ В ЭТОМ МИРЕ. И ОНИ ПРОВОДЯТ ДРАГОЦЕННЫЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ЗА УСЛОЖНЕНИЕМ ВСЕГО, К ЧЕМУ ПРИКАСАЮТСЯ. ОЧАРОВАТЕЛЬНО. ПОПРОБУЙ КОРНИШОН.
Мор был задет. Одно дело не хотеть жениться на ком-то, и совсем другое – слышать, что выходить не хотят за тебя.
Мор уже знал, что от любви человека бросает то в жар, то в холод, что любовь делает человека жестоким и слабым. Но что она делает тебя еще и глупым – это ему было в новинку.
Есть хорошее выражение: «Шоколад — это съедобное счастье. Или же любовь, которую можно подарить самому себе». А еще «утешение без слов»…
... Корреспондент, придя в редакцию, принялся с жаром рассказывать коллеге об увиденном и услышанном.
Потом вдруг спохватился:
- Извини, я тебя ни от чего не отвлекаю?
- Ничего-ничего, - произнес коллега благодушно. - Продолжай… Я всё равно не слушаю....
Не понимаю, какой смысл бороться за сердце мужика, которого ты толком-то и не знаешь? В лучшем случае в журнале «Сплетник Межмирья» на фото видела. Только лишь потому, что он принц какого-то захудаленького мирка-государства с населением в пару миллионов?.. А вдруг он окажется домашним тираном или неуравновешенным психом со странными фантазиями в постели? Да еще и с букетом вредных привычек, от которых ты через месяц обзаведешься неврозом.
... Как правило, чем хуже мужчина, тем больше мозга нужно женщине. Со спокойным, порядочным и благополучным уживется любая дура. А вот к истеричному и лишенному моральных ориентиров подход найдет только истинный «профессор». Ум, в мужском понимании, состоит как раз в умении примириться с этими негативными качествами, а не в способности заранее их вычислить и вовремя дистанцироваться....
Люди не бывают плохими или хорошими, черными или белыми. Они бывают только плохими в той или иной степени.
Привычка… На ней держатся многие отношения: супружеские, дружеские… Некоторые даже работу не могут сменить из-за этой самой привычки. И это не плохо, нет. Просто одна из форм связи между людьми.
— Стэн, ты эту статуэтку видишь?
— Это не статуэтка, это мой кубок по стрельбе!
Нет ничего важнее жизни. ... Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, которые кричат о чести, весьма часто сами её не имеют
― Что “вы не”, ― передразнила, ― я слышала. Вы не подумали, вы не разобрались, вы не использовали мозги по назначению. Зато вы налепили ярлыков, сплетничали, обзывали непотребными словами хорошего человека, который вас же и хочет защищать. Это вы за глаза ругать такие смелые, а случись что, побежите в полицию, и вас там встретит за конторкой точно такая же девочка, которая решила помогать полуночным и людям и готова встать на вашу защиту, а не просиживать штаны за прилавком магазина или фирмы отца или мужа.
― обращаю внимание, что умение притворяться, лицедействовать может спасти вашу жизнь.
― Группа, вы поняли, как надо поступать в момент опасности? Вы должны быть готовы к нападению. У каждого из вас будет много врагов, поэтому всегда, подчеркиваю, всегда должен быть запасной план, и вы должны реагировать заранее, пока ситуация еще не совсем патовая.
Он похож на младенца.
– Именно. Что может быть эгоистичнее младенца? Он протягивает руку, хватает, грабастает и тянет все в рот. Человек в первые дни жизни – неразумное чудовище, не ведающее, что есть и другие люди. Все мы начинали тиранами. Жизнь нас укротила, препятствуя нам.
Демагогия имеет успех только в устах блестящего трибуна. Не т соблазна без соблазнителя.
Этой войной мы обязаны нации, пославшей нас на смерть. А что взамен? Ничего. Что это такое – нация? Что значит быть немцем, французом, бельгийцем или шведом? Ничего. Вот что я понял во время войны: нацию надо заменить государством. И не абы каким государством. Государством, которое гарантирует счастье, благосостояние и равенство всем.
Если русская женщина не хочет замуж – она туда не пойдет! Или, по крайней мере, очень быстро оттуда выйдет...
Это недопустимо! Отказаться меня обслуживать, потому что я не ношу шляпки! Принять меня за распутницу из-за того, что я простоволосая! Да что они себе думают, все эти олухи? Что головной убор лучше распятия удостоверяет нравственность? Что женщина с покрытой головой не раздвигает ноги? Знаю я первостатейных шлюх, у которых всегда перья на голове, могу ему их назвать!
Упоение толпы этой идеей убедило его, что она хороша. Какая идея была хорошей? Та, что производила впечатление. Та, что вызывала в толпе волны наслаждения. Естественно, впрочем. Масса – даже если она состоит из мужчин – женского рода; обещанием супруга можно было возбудить ее до крайности. И он от всей души призывал этого великого человека, которого не называл по имени, о котором как бы тоже мечтал, играя глашатая, пророка, Иоанна Крестителя, того, что, стоя в святых водах Иордана, возвещает пришествие Мессии и страстно ждет Его.
Сколько ни предостерегают нас врачи, мы больше боимся чумы, чем туберкулеза. Потому что чума – болезнь зрелищная, сокрушительная, быстрая, туберкулез же – подспудная и хроническая. И вот человек одолел чуму – а туберкулез одолевает его.
Национализм – фатальный невроз, и, выражаясь языком доктора Фрейда, он становится необратимым психозом, когда переходит в патриотизм. Если ты признаешь принцип нации, то признаешь и принцип перманентного состояния войны.
– Страна становится нацией, когда начинает ненавидеть все другие страны. Ненависть – основа нации.
– Это война уже не между людьми. Это война металла, газа и стали, война химиков и литейщиков, война промышленников, в которой мы, жалкие куски мяса, не сражаемся, а проверяем, хорошо ли убивает их продукция.
– Ты прав. Это война заводов, а не людей. Кто произведет больше железа, тот и победит. Мы – ничто. Когда я увидел первые танки – эти тонны стали, которые всюду пройдут и все сокрушат, – я понял, что мы бесполезны. К чему мужество и ловкость перед машиной, которая все равно сильнее и уничтожит тебя?
Дружба, должно быть, куда глубже и крепче любви, потому что ее не распыляют по-глупому в словах, признаниях, стихах и письмах. Она приносит куда больше удовлетворения, чем секс, потому что не смешивается с удовольствиями и кожным зудом. Друзья мои, я видел вас небритыми, грязными, злыми, при мне вы чесались, пукали, рыгали, мучились бесконечными поносами, и все же я никогда не переставал вас любить. Я наверняка не потерпел бы всего этого от женщины, я покинул бы ее, оскорбил, отверг. А вас – нет. Скорее наоборот. Чем уязвимее вы были, тем сильнее любил. Мужчина и женщина никогда не будут любить друг друга такой истинной любовью, как друзья, ибо их отношения отравлены соблазном. Они играют роли. Хуже того – каждый ищет роль покрасивее. Любовь ненадежна, ибо каждый думает, что должен притворяться, что не может быть любим таким, каков он есть. Большая любовь – это удачная и постоянно обновляемая ложь. Дружба – непреложная истина. Дружба нага, а любовь гримируется.