В вестибюле Элинор обрадовалась отсутствию Дэвида. Может быть, он утонул, принимая ванну. Ох, напрасные надежды.
Обстановка выглядела мрачно и богато. Вот и друзья у меня такие же, подумал Николас.
Его жизнь была полным провалом, его одиночество страшно было вообразить, и все равно его улыбка резала как нож, а если он и учился («учиться никогда не поздно!») быть приятным в общении, попытки эти вызывали легкую брезгливость у всех, кто его знал.
Так называемое становление человеческого характера для своего завершения, несомненно, требует объективных условий, но если нет внутренних условий, то все объективные насмарку.
Люди гибнут за богатство, как птицы за еду
Ты почитаешь героев и ненавидишь мерзавцев, однако кто из нас не попадает под определение "самый удалой герой и самый отъявленный мерзавец"?
Обладательнице миниатюрных ступней не приходилось печалиться о замужестве, даже если ее лицо изрыто оспой, зато большеногую никто замуж не брал, пусть даже она была прекрасна, как небожительница.
Мне иногда кажется, что деградация человечества связана с более сытыми и комфортными условиями жизни. Богатство и комфорт - цель человеческой борьбы, стремление к этой цели неизбежно порождает пугающие глубинные противоречия. Получается, что человечество упорно стремится стереть свои же лучшие качества.
В Китае нет ничего, зато людей много.
Ты - мой дом. Когда ты со мной и у нас все хорошо - мне не нужно больше ничего.
Время делает нас сентиментальными. Возможно именно время и заставляет нас страдать.
Любой, кто страдает от зависимости, знает: нет ничего проще, чем насмехаться над ней сразу после новой дозы
Ты - мой дом. Когда ты со мной и у нас все хорошо - мне не нужно больше ничего.
Время делает нас сентиментальными. Возможно именно время и заставляет нас страдать.
Любой, кто страдает от зависимости, знает: нет ничего проще, чем насмехаться над ней сразу после новой дозы
Если видишь отдраенный унитаз без потёков, подумала она, значит, где-то неподалеку есть женщина.
Ложь - свидетельство хоть какого - то уважения.
«В самом деле: проживая какой-нибудь отрезок времени, всегда ли мы понимаем, что он способен бесповоротно изменить весь ход нашей жизни?»
Жизнь Деревни, по его воспоминаниям, базировалась на несложной схеме. Против каждого недуга - одно лекарство. От ангины - полоскание, от порезов - деттол, от головы - дисприн, от насморка - викс. Эта система не противоречит универсальной идее, существующей по сей день. Лекарство от секса - брак; от любви - тоже брак; лекарство от неверности - развод; от несчастья - работа; от глубокого несчастья - запой; лекарство от смерти - слабая вера в загробную жизнь.
Что ушло, того не воротишь, - теперь он это усвоил. Единожды нанесенный удар не отменишь. Единожды слетевшее с языка слово не залетит обратно. Мы можем сколько угодно делать вид, будто ничего не потеряно, не сотворено, не сказано; можем заявить, что все забыто, но наша потаенная сердцевина не забывает, потому что единожды совершенное меняет нас навек.
В здоровых отношениях посуду моют не потому, что «так надо», а потому, что жена пришла усталая, муж, не изображая из себя героя, встает и моет. Он ее правда любит и хочет помочь. А если она прилетела и знает, что он сильно занят, то не будет настаивать, чтоб он ее у трапа встречал. Это не проблема, такси возьмет…
Проблема лишь в том, что называть „везением“. Собственно, та же проблема, что и с теорией вероятности: она априори предполагает, что новое обстоятельство в твоей жизни возникло по воле случая, и только.
Людям свойственно путать силу воли с властью.
Фрагменты головоломки складываются в одно целое, я занимаю в ней свое место, будто крошечная шестеренка в загадочном механизме огромных часов.
Человек верит в то, что возможно, а не в то, что хочется. Если только он не идиот, поскольку в этом случае он видит искаженную картину мира.