Незрелый поэт копирует, зрелый поэт — крадет.
Проговаривайте диалоги вслух. Только после этого они зазвучат как живая речь.
Забудьте про само понятие “публика”. Во-первых, безымянная и безликая читательская масса напугает вас до смерти, во-вторых, в отличие от театра, у вас нет никакой публики. В писательском деле “публика” — это один-единственный ваш читатель. Иногда я замечал, что легче выбрать одного человека реального или воображаемого и писать для него.
"To be a free man, one must have a universe of one's own."
- Откуда ты явился?
- С планеты одного далёкого солнца, она называется Земля
- Зачем?
- Я устал от пошлости жизни
«Есть большая разница, видишь ли мрак сквозь свет или яркость сквозь тени.»
"Every man and woman among us is a walking murderer. If a male, he has struggled with and killed the female who was born in the same body with him—if a female, she has killed the male."
To see beauty in its terrible purity, you must tear away the pleasure from it.
Pleasures may harmonise. Pains must clash.
"Love between male and female is impossible. When Maskull loves a woman, it is Maskull's female ancestors who are loving her."
"We men often sacrifice ourselves, but only for a substantial cause. For you women almost any cause will serve. You love the sacrifice for its own sake, and that is because you are naturally noble."
"You think you are thoroughly disillusioned, don't you? Well, that may prove to be the last and strongest illusion of all."
«Одним дано открывать, а другим хранить и совершенствовать.»
Я люблю их, эти корабли. Любовь моя к ним неизбывна, Kак и все, что любишь по-человечески — чистым сердцем.
Оказывается, враг может топить и нас. А мы-то думали, что сами останемся неуязвимы...
Из растворенных ворот контейнеров гулко ухали танки. Это был парадокс войны – танки, плывущие в океане, били (и куда?) по самолетам! Торпедоносцы летели почти вровень с мостиками, и по ним стреляли сейчас из всего, что приспособлено для стрельбы, – даже фальшфейерами, которые красочно, но бессильно разбивались о кабины пилотов.
Против флота Германии стоял героический Северный флот. Флот совсем небольшой. По сравнению с британским он был просто незначительным… Там, на аспидных скалах (которые зимой в снегу, а по веснам их забрызгивает полярная сирень и черемуха), там жили и воевали удивительные люди. Они уходили от этих родных скал в море Баренцево. Прямо в Ледовитый океан! Прямо в необъятный… Очень много этих людей ушло и больше не вернулось. Мы уже не встретим их на нашей зеленой земле. В синем море мы их тоже не повстречаем. Но для нас они живы в каждой капле океанской воды. Мы слышим их голоса в порывах океанского ветра.
Караван PQ-17 блуждает еще в океане среди причудливых айсбергов, по черной воде медленно дрейфуют мертвые корабли.
Кажется, что PQ-17 продолжает свой путь!
Но идет уже не в порты назначения - караван входит в историю, в политику, в литературу.
На подлодках Северного флота признавался только один вид «запоев» — это запойное чтение. Пройдись из отсека в отсек, когда лодка на глубине или ее валит с борта на борт в позиционном положении, и всюду ты увидишь подвахтенных с книгами в руках. Они уходили держать позицию, забирая с собой, наравне с торпедами, целые библиотеки. Механики даже были озабочены этим: «Скоро у нас книги будут входить в расчет аварийного балласта!» Матрос, который не любил книг, считался непригодным для несения службы на боевых подлодках. — Читай, балбес, — говорили ему с презрением. — Не хочется, братцы… — Ну тогда жди — без книг скоро спятишь!
Они [американцы] взирали на англичан почтительно – немного снизу вверх. Это плохо, когда много денег, но очень мало традиций.
Корабли, как и люди, умирали по-разному…
Эгоисты хотели отсидеться, ничего не делая, чтобы сберечь силы, и умирали! Зато боевые ребята, не жалея сил, брались за весла, и выживали!
Мне уже не снятся сны моей юности. Увы, не снятся. Но стоит закрыть глаза, и я снова вижу их как наяву.
Грустная улыбка на губах и с некоторой досадой, магистр произнес:
— Да, ты действительно чистокровная, Дэя, только люди умеют настолько портить себе жизнь.
Когда задрожала земля, я даже не испугалась, меня сейчас пугал лишь лорд Риан Тьер. Это угрожающее спокойствие я уже хорошо знала, примерно с этим выражением на лице он скомандовал «Сравнять с землей мужское общежитие».