Цитаты
285143
Профессор работал при свечах, игнорируя газовые рожки. Не выбрасывал бумаги, предпочитая сжигать их в камине. Сжигать и смотреть, как они чернеют. Это завораживало и одновременно пугало: часто он ловил себя на желании сжечь что-то другое. Что-то, что будет гореть не пару мгновений, как бумага, а долго, как самая искренняя любовь и самая жгучая ненависть. И не оставит даже пепелища.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
Нельсон пригладил волосы и, подняв голову, посмотрел в небо. Не знаю, молился ли он о моём немедленном превращении в жабу или собирался с мыслями, но вид у него был либо как у поэта, либо как у далматинца, ― со всеми этими маленькими чёрными родинками на бледном лице.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
― У любого народа есть демоны и загадочные тени. Просто где-то их больше.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
― Она сбросила цепи. С себя и с него. Немногие так могут.
― Да, иногда что-то видится только на расстоянии. На расстоянии в пару небес.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
"– Постойте, мисс Белл. – Я снова не сдержал улыбки. – Если память мне не изменяет, вы учились в женской гимназии, верно?
– Да. Мать надеялась, что хотя бы там я стану похожей на женщину. Так вот, Фелис…
– И кто играл мужских персонажей в ваших постановках?
Она в замешательстве уставилась на меня, потом, догадавшись, к чему я веду, покраснела и ответила:
– Девочки.
– И в романтических сценах? – Я взял пирожное и начал его осматривать.
Лоррейн, не сводя с меня глаз, шумно отпила из чашки. «Испорченный ты ублюдок», – читалось на ее лице.
– Мистер Нельсон… – выдохнула она наконец с видом бесконечного терпения. – Держите, пожалуйста, ваше паскудное воображение подальше от моей юности. Если вам интересно, я не играла в этих спектаклях, я помогала их ставить. И если вы еще раз…
– Я ничего не имел в виду. – Я все же надкусил корзиночку. – Просто любопытно." (с)
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
Знаете, это, наверное, была ее первая любовь. Та самая, которая не забывается, если после нее остаешься жив.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
"Сомнительное удовольствие – жить в Лондоне конца века. Кажется, всюду прогресс, люди научились всему, о чем ни фантазировали, даже летать. А потом ты пытаешься умыть утром лицо, и на ладонь с чахлой струйкой воды падает в лучшем случае кусок ржавчины, в худшем – что-то живое. Или газовый фонарь взрывается, оторвав руку по локоть, как случилось с одним констеблем дивизиона. И все это разом напоминает, что, в общем-то, у прогрессирующего человечества впереди еще долгий путь." (с)
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
Есть истории, которыми мучительно хочется с кем-то поделиться. Но именно их больнее всего переживать заново.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
Ты можешь носить имя, которое будет казаться тебе самым простым и незамысловатым. Но однажды ты встретишь того, у кого оно прозвучит иначе. Зовом. Глухим криком. Заклинанием.
Бал правит Леди – и Смерть идет рука об руку с ней. Лондон потрясают преступления, ставящие Скотланд-Ярд в тупик, а в колониальной Индии вспыхивают бунты, которые Крылатая Империя не может погасить. Преступница прячет лицо и не оставляет улик, а только кровь и… старые ноты. И, даже объединив силы с частными детективами, полиция не может ее настичь. Но кто-то все это время ведет свою игру. Спасает офицера в Агре, загадывает сыщикам загадки, сам дает подсказки, – но не выходит из тени. Он ищет...
- Ты странный. Выглядишь как обычный мужик, разговариваешь как киношный извращенец, а ведешь себя как трехлетний ребенок, который не знает, как включить душ. И при всем при этом умудряешься смотреть на меня как принц Уэльский.
Да уж, и такое бывает. И эльфы попадают… В чужой мир, в чужое тело, в полное отсутствие магии и уважения к его «голубым кровям» и в квартиру к ужасной, относящейся к нему без всякого пиетета, больше того, с жалостью, человечке, от которой он, ну по крайней мере на первых порах, зависит. И что теперь делать? Ну однозначно вспомнить, кто ты на самом деле, и начать покорять их всех по порядку: мир, свои новые возможности, ну и человечку. Хотя последнее, наверное, будет потруднее всего, вместе...
- Скажи, ты нормальная? Кот у нее, значит, Людвиг, а я - достойный потомок одного из первых домов Волшебного Леса - просто Вася. Ладно, - махнул рукой, - пусть будет по-твоему.
Да уж, и такое бывает. И эльфы попадают… В чужой мир, в чужое тело, в полное отсутствие магии и уважения к его «голубым кровям» и в квартиру к ужасной, относящейся к нему без всякого пиетета, больше того, с жалостью, человечке, от которой он, ну по крайней мере на первых порах, зависит. И что теперь делать? Ну однозначно вспомнить, кто ты на самом деле, и начать покорять их всех по порядку: мир, свои новые возможности, ну и человечку. Хотя последнее, наверное, будет потруднее всего, вместе...
Сделал гадость - на душе радость.
Да уж, и такое бывает. И эльфы попадают… В чужой мир, в чужое тело, в полное отсутствие магии и уважения к его «голубым кровям» и в квартиру к ужасной, относящейся к нему без всякого пиетета, больше того, с жалостью, человечке, от которой он, ну по крайней мере на первых порах, зависит. И что теперь делать? Ну однозначно вспомнить, кто ты на самом деле, и начать покорять их всех по порядку: мир, свои новые возможности, ну и человечку. Хотя последнее, наверное, будет потруднее всего, вместе...
Жесть, проще льва убедить в том, что он веган, чем доказать что-либо этой реликвии.
Да уж, и такое бывает. И эльфы попадают… В чужой мир, в чужое тело, в полное отсутствие магии и уважения к его «голубым кровям» и в квартиру к ужасной, относящейся к нему без всякого пиетета, больше того, с жалостью, человечке, от которой он, ну по крайней мере на первых порах, зависит. И что теперь делать? Ну однозначно вспомнить, кто ты на самом деле, и начать покорять их всех по порядку: мир, свои новые возможности, ну и человечку. Хотя последнее, наверное, будет потруднее всего, вместе...
Я это не я, тут это не здесь, и уши не мои, и жизнь не моя, и лес не мой.
Да уж, и такое бывает. И эльфы попадают… В чужой мир, в чужое тело, в полное отсутствие магии и уважения к его «голубым кровям» и в квартиру к ужасной, относящейся к нему без всякого пиетета, больше того, с жалостью, человечке, от которой он, ну по крайней мере на первых порах, зависит. И что теперь делать? Ну однозначно вспомнить, кто ты на самом деле, и начать покорять их всех по порядку: мир, свои новые возможности, ну и человечку. Хотя последнее, наверное, будет потруднее всего, вместе...
Вы видели когда-нибудь сплав черепашек-ниндзя, Джеки Чана и еще фиг знает чего-то пластичного, больше похожего на разминку воина-монаха где-нибудь в Тибетских горах? А я вот увидела.
Да уж, и такое бывает. И эльфы попадают… В чужой мир, в чужое тело, в полное отсутствие магии и уважения к его «голубым кровям» и в квартиру к ужасной, относящейся к нему без всякого пиетета, больше того, с жалостью, человечке, от которой он, ну по крайней мере на первых порах, зависит. И что теперь делать? Ну однозначно вспомнить, кто ты на самом деле, и начать покорять их всех по порядку: мир, свои новые возможности, ну и человечку. Хотя последнее, наверное, будет потруднее всего, вместе...
Обычно так и происходит. Прокалываешься не из-за чего-то серьезного, а из-за каких-то мелочей, которые нарушают равновесие не в твою пользу, пока ты оцениваешь ситуацию в целом.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
как говорил мистер Уолкотт: «Ищите закономерности». Конечно, он говорил о решении задач по математике, но в жизни эта стратегия тоже работает. Закономерность такая: уходят все. Или даже еще точнее: от меня уходят все. И я это говорила не в том печальном и исполненным жалости к себе смысле, в котором это может прозвучать (хотя я признавала, что на самом деле я жалуюсь, грущу и жалею себя). Это просто факты. Закономерности моей жизни. Если я вдруг понимала, что к кому-то привязалась, надолго этот человек рядом не задерживался.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
Отношения не рушатся после первого же конфликта, первой ссоры. Это целая череда ударов, которая попадает по тебе в течение долгого времени – апперкоты, выпады, хуки, – некоторых из которых ты даже и не чувствуешь. А потом вдруг ты уже лежишь на земле, видишь звездочки перед глазами и думаешь, что же случилось.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
Будто бы мир слишком велик. Будто бы у окружающего меня пространства нет границ, как у той кирпичной стены. Голова закружилась – в глазах все поплыло, стук сердца отдавался эхом в ушах, ладони взмокли и стали липкими.
Я схватилась за железный поручень, чтобы удержать равновесие. Проглотила ком в горле, надеясь, что зрение обретет четкость, голова перестанет кружиться, руки прекратят трястись. Они меня не слушались. Было такое чувство, будто я вот-вот отключусь. И что тогда? Я не только буду снаружи, я буду без сознания, буду уязвимой. Я буду Гулливером, а соседские дети будут маленькие, как лилипуты, будут хватать меня своими крошечными пальчиками, а я буду не в силах их остановить.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
– Я думаю, что он… уютный, – выпалила я наконец.
– Уютный?! – вскричала Мэдисон. – Он что, костюм, подогнанный по фигуре? Кладовка, в которой порядок навели? Тебе что, одиннадцать?
Она рассмеялась.
– Прекрати. – Хотя я и сама не могла сдержать смешок. – Хорошо, он мне нравится. Я не знаю, мне с ним… теплее.
– Боже, мы повысили его до пальто. Или до печки.
До солнца, как подумалось мне.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
Забавно, когда кто-то умирает, мы тут же прощаем им все.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
Иногда любовь – это полное дерьмо. Особенно если мы говорим о моей истории любви. Пошла бы я на это, если бы знала, что все вот так закончится? Я не знаю. Но в этом и суть. Никогда не знаешь, чем кончится. Любить кого-то, доверять ему. Это всегда рискованно. И есть только один способ проверить, стоит ли игра свеч.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
Один из плюсов жизни в одиночестве – никто не видит, как жалко ты себя ведешь.
Можно ли скучать по тем чувствам, что никогда не испытывал?
У Джубили редкое заболевание – аллергия на людей. Это вовсе не смешно: одно лишь прикосновение может вызвать у нее сильную реакцию, а поцелуй и вовсе убить.
И кажется, можно провести всю жизнь, не выходя из дома, ведь есть книги и доставка еды. Но однажды Джубили понимает, что одинока. Ей необходимо что-то предпринять. Ведь она даже не может вспомнить каково это – когда тебя обнимают.
Не пить молоко после грозы, потому что оно почти наверняка будет скисшим. Всегда кормить птиц, когда выпадет первый снег. Ополаскивать волосы розмарином, когда моешь голову. Пить лавандовый чай, если не можешь заснуть. Знать, что от любви есть лишь одно средство: любить еще больше.
С самого начала Сюзанне было понятно, что трое ее детей обладают незаурядными способностями. Чтобы их защитить, ей не оставалось ничего иного, как установить строгие правила. Никаких прогулок при лунном свете, спиритических досок, свечей, красных туфель, черной одежды, поползновений ходить босиком, амулетов, книг о магии, кошек в доме, воронов и ворон. И самое главное правило – никогда, никогда, никогда не влюбляться. Ведь любовь – это проклятье для семьи Оуэнс, чтобы не было жертв, без нее...
Мы те, кто мы есть. Ни больше ни меньше.
С самого начала Сюзанне было понятно, что трое ее детей обладают незаурядными способностями. Чтобы их защитить, ей не оставалось ничего иного, как установить строгие правила. Никаких прогулок при лунном свете, спиритических досок, свечей, красных туфель, черной одежды, поползновений ходить босиком, амулетов, книг о магии, кошек в доме, воронов и ворон. И самое главное правило – никогда, никогда, никогда не влюбляться. Ведь любовь – это проклятье для семьи Оуэнс, чтобы не было жертв, без нее...