После очередного регресса:
Я не в панике. Просто пройдем по этой дороге еще раз. Мне кажется, сейчас я знаю, как ей помочь по-новому ощутить себя.
– Упаси меня духи небесные, кого я вижу!– Меньше пялиться по сторонам надо, – неожиданно сквозь зубы обронила она, отворачиваясь.Хиллар сел на свободный стул и с интересом посмотрел на Ализара:– Что делает тут эта кобра?Я поразилась. Так спокойно обзывает ее нелестным эпитетом, не стесняясь ни брата, ни сестры. Впрочем, судя по выражению лица Ализара, тот готов был признать и кобру. Девушка и впрямь довела. Особенно отказом извиняться. Мне-то что – переживу. А вот ему, если не ошибаюсь, стыдно. Пусть и не показывает этого.– Дранг Аэму, извольте упражняться в своем остроумии где-нибудь в другом месте, – язвительно попросила Аллорет.– А то что будет? – лениво поинтересовался он, даже не подумав на нее взглянуть.– А то мы будем прятать труп, – задумчиво произнес Ализар. – Возможно, два.О как. А это, кажется, уже касается их обоих.
– Шерл, – строго сказал Ализар, – ты самый наглый совокот, которого мне только приходилось встречать в жизни.Шерл невозмутимо дернул ухом и ткнулся мордой в мое бедро.– Этот человек не принадлежит тебе, Шерл!И тут же протестующе:
– Ух-ху!Я расхохоталась. У Ализара вид был одновременно ошарашенный и непонимающий. Однако, увидев, что я реагирую благожелательно, успокоился:– Ладно, если Вийора не против, можешь остаться.
– Хочешь меня соблазнить?– Да, – совершенно искренне ответил он, поразив прямотой. Впрочем, ею же отдельно и подкупив.– Прямо здесь?Ализар покачал головой, однако я заметила, как хитро блеснули его глаза. Спустя миг он ответил:– Да, здесь. Но это не значит, что сейчас буду это делать. Знаешь ли, роль маньяка мне не по душе.
- Вообще-то обсуждать меня в моём присутствии не очень вежливо, - всё же произнесла я, отмерев и вновь обретя способность говорить.
- Напротив, - неожиданно развеселился он. - Обсуждать за спиной - нехорошо. Гадости надо говорить в лицо!
Слезы - всего лишь еще одно доказательство того, что ты человек. Как боль, взросление, любовь и смерть.
Боль - это не то, что мы видим или чувствуем. Боль - это то, что мы слышим, оставаясь наедине с собой в темноте.
Боль помогает нам выжить. Она - своего рода кладовая, в которой накапливается опыт всего человечества.
значение имеют лишь собственные переживания, родившиеся от соприкосновения с искусством, а вовсе не бесполезные поверхностные факты, свидетельствующие о прочтении некой книги или прослушивании некоего произведения. Нет ничего фальшивей и претенциозней человека, который выдает себя за большого мыслителя, повторяя чужое мнение.
по их понятиям убивать плохо. Но если ты кого-нибудь убьешь, тогда тебя самого следует убить, потому что убивать – плохо. Конечно, если начнется война и правительство прикажет тебе убивать жителей другой страны, тогда можешь убивать, кого хочешь. Мужчин, женщин, даже детей. Причем чем больше чужаков убьешь, тем лучше. Тебя даже медалью за такое наградят. Но когда вернешься домой, тогда, понятное дело, убивать опять нельзя. Убьешь – и тебя самого казнят. Потому что убивать плохо.
– Хиз, ну не все так плохо у нас. Ты же знаешь, что Энки с Нинхурсаг вывели довольно давно примитивных людей. Поэтому есть кому нас ресурсами обеспечивать. Они уже это делают и, кстати, уже вполне неплохо работают.
– Кстати, об этих генетиках! Тоже замечательная парочка! Уже не знают, что придумать и чем себя потешить. Как только не извращаются в своих генетических экспериментах. Уже каких только уродских существ не сотворили! При этом знают прекрасно, что жить эти виды на планете будут недолго и вымрут все. Но все равно экспериментируют с упрямством дегенерата! И все ради того, чтобы побороть собственную скуку. Ну еще бы! Посмотришь на эдаких уродов, от веселья же загнешься. И одноглазые у них, и горбатые, и на козлиных ногах, и с головой человека, но с задницей коня… И кстати, насчет этих, как их… людей, которых они настрогали в таких количествах. Вообще не понимаю, как можно было из безобидных милых обезьян настрогать столько никчемного унылого говна! Может, тебе, Тот, эти существа и нравятся. Но лично я предпочитаю задницу коня. На нее хотя бы смотреть смешно, а не грустно…
Бессмысленно топить космос… дров все равно не хватит.
...впопыхах натягивая на себя мятую вчерашнюю одежду, которую по пьяни он повесил на пол, когда ложился спать.
... не стыдно не знать… стыдно не хотеть знать.
Улыбайтесь! Один хрен, ваши проблемы никого не волнуют!
Олег оказался скованным и неумелым и не утруждал себя поцелуями. Таких любовников женщины забывают на следующий день. Конечно, если это не лучший друг.
Есть люди, которые расценивают деликатность и воспитанность других как излишнюю мягкость. Как правило, это происходит от нехватки воспитания и чувства такта. Они страсно желают уязвить любого интелигентного человека, оказавшегося в поле их зрения.
Она вдруг отчетливо поняла, что люди идут вперед и редко оглядываются на пройденний путь. Но где-то позади, за их спиной, остаются следы, по которым пойдут новые люди, превращая узкую тропинку в широкую тропу.
Когда в личной жизни что-то не ладится, люди перестают замечать все то хорошее, что у них есть.
Время шло. Но вопреки ожиданиям раны в душе оно не лечило.
Люди-тени в том мире живут.
Молят о смерти. Напрасно все ждут,
Что смерть заберет их из вечной зимы –
Бедных пленников черной дыры.
В одиночестве есть своя прелесть: можно молчать, когда тебе не хочется разговаривать, пить холодное пиво в темноте, сидя на широком подоконнике и рассматривая с высоты третьего этажа освященный прямоугольник двора, и ничего другого не делать
Логично. Как землю спасти или жизни чьи-то - это все вокруг. Как в нелепость какую вляпаться - это я, единственная и неповторимая.
Руся сдула волнистую прядь, упавшую на нос. Она бы пальцами волосы убрала, но шеф строго настрого запретил лишний раз тревожить оковы, объяснив свой приказ довольно странной фразой: "ты же Маруся". Козлова нахмурилась, вновь задумавшись над услышанным, но быстро вернулась в реальность.
Я всего боюсь. Просто если тебе что-то нужно сделать, ты же не обращаешь внимания на страх.