Больше пяти лет мы, со все новыми тяжелыми потерями, сражались за Отечество, Германию, не за Гитлера. Гитлер являлся, однако, персонификацией нашей страны. В «победу» в обычном смысле мы давно уже не верили, нас питала надежда на равноправный мир.
«Характерным было замечание, сделанное мне послом де Бриноном в день встречи в Монтуар: “Мы не проиграли войны. Мы всего лишь не хотели драться!”».
Отец даже позволил себе в Москве шутливый намек: СССР мог бы и сам присоединиться к Антикоминтерновскому пакту.
"Знаете ли, Риббентроп, если я сегодня договорюсь с Россией, завтра я вновь нападу на нее - тут уж я ничего не могу поделать"
Нет ничего более неприятного, чем быть выстроенным на открытом месте под вражеским обстрелом, не будучи в состоянии сделать что-либо. В такие моменты я иногда говорил своему заряжающему: "Сделай-ка мне бутерброд".
Лаваль якобы сказал Гитлеру:
"Вы хотите выиграть войну, чтобы построить Европу, но постройте же сначала Европу, чтобы выиграть войну!"
Ночь кончилась, но день так и не наступил.
В деревне ночью можно постучаться в любую дверь, но в окрестностях Парижа это бесполезно. Нас никто не впустит.
Неужели вся Англия такова, как этот грязный каменный город, называемый Лондоном?
Только тот, кто вырос в деревне, среди бедняков-крестьян, знает, какое большое горе — продать корову.Корова — кормилица крестьянской семьи. Как ни многочисленна и бедна семья, она никогда не будет голодать, если у нее в хлеву есть корова. Отец, мать, дети, взрослые и маленькие — все живы и сыты благодаря корове.
"Если бы я раздражался, то не был бы таким терпеливым, как сейчас, по тому что, воспитывая других, воспитываешь самого себя"
Жизнь - тяжелая борьба и не всегда приходится поступать так, как хочется.
Что может быть ужаснее сомнений! А я сомневался во всем, хотя и не хотел сомневаться.
Несчастье – такая обыкновенная вещь для несчастных, что они ему даже не удивляются и не противятся.
Если всё хорошо - идешь своей дорогой, не задумываясь о тех, кто с тобой рядом, но когда тебе плохо, когда тебе не везет, когда ты стар и не имеешь будущего - тогда чувствуешь потребность опереться на тех, кто возле тебя, и бываешь счастлив, что ты не один.
Одиночество юности, у которой впереди вся жизнь, вовсе не похоже на одиночество старости, у которой впереди только могила.
- Мы победим. Мы же добро. Добро обязано победить. - Кто победил - тот и добро.
Около 20% ваших сотрудников сразу полюбят процессный подход. Другие 20% ваших подчиненных с самого начала возненавидят процессный подход, и никакие логические объяснения и даже доказательства его эффективности вам не помогут. такие сотрудники либо попросту отказываются что-либо понимать, либо боятся трудностей в работе, либо им ненавистна сама мысль о переменах. Мы называем их скрытыми вредителями. Некоторых из них можно заметить быстро. Такие сотрудники постоянно жалуются или вспоминают, как хорошо им работалось раньше.Ваша задача - склонить на свою сторону те 60% сотрудников, которые еще не определились с выбором. Они готовы принять любую позицию и смотрят как в сторону 20% энтузиастов, так и в сторону 20% противников процессного подхода. Вам придется снова и снова объяснять сотрудникам, почему перестройка процесса улучшит перспективы компании и их собственные.
Просто так не тревожиться любой дурак может. А вот не тревожиться, став обладателем пугающей тебя информации - важнейшее из искусств.
"Удивительно всё же, на какие чудеса мы оказываемся способны, когда берёмся за них только для того, чтобы отвлечься от более насущных проблем."
— Неудачное падение кубика вовсе не отменяет удовольствия, которое мы испытывали в предвкушении броска, — повторяла мне во сне сероглазая любительница Злик-и-злака, чьё имя я почему-то так до сих пор и не спросил. — Ошибочный ход не обесценивает наслаждение от умственных усилий, которые к нему привели. Проигрыш не может лишить нас счастья, пережитого в ходе партии, его уже никому не отнять. Собственно, именно поэтому мы так любим игры. Но на самом деле, в жизни должно быть точно так же. Ни наши ошибки, ни разгромные поражения вовсе не уменьшают ценности самого бытия. И трагическая гибель не означает, будто погибшему вовсе не следовало рождаться. Смысл не в триумфальном шествии по игровому полю, не в успехе, не в торжестве над соперником, а только в радости от игры.
Всегда можно дать себе ещё один день на раздумья. Или год, или даже несколько лет. Человек имеет право откладывать трудное решение до тех пор, пока оно не примет себя само, и какой-то из вариантов не станет единственным, а все остальные - совершенно неприемлемыми.
"Всегда знал, что скверная успеваемость по математике — ключ к счастливой и беззаботной жизни, до краёв заполненной музыкой, вином, сушёной репой и другими радостями бытия."
— Хотел бы я научить тебя вместо «ох, как всё плохо» думать: «Надо же, как интересно!» Но такое отношение к жизни приходит только с опытом.
— Глупым людям нельзя умирать молодыми. Вам надо жить как можно дольше, чтобы успеть поумнеть. Смерть — серьёзная работа, дураков до неё допускать нежелательно.