Шерман подкрадывался ко мне, как кот к мыши, делая вид, что ничего особенного не происходит, а он вовсе не охотится, а так… погулять вышел. Собственно, я и чувствовала себя, как мышь, которой некуда бежать, и которая с затаенным страхом ждет, когда кот, наконец, сделает свой смертельный прыжок. Это ожидание до такой степени трепало мне нервы, что я уже начала задумываться, а не проще ли броситься в зубы самой.
Запоминай: калибр — это диаметр дырки в железной палке!
— Думаешь, женщины действительно способны так страдать?
— Кто знает? — ответил Шерман с напускной легкостью. — Любовь — это отвратительное чувство, незаслуженно отнесенное к числу высоких стараниями поэтов и мечтательных дураков.
О том, как мало значения Господь придает богатству, можно судить по тому, каким людям он его дал.
Ты знаешь мою позицию. Всегда надо сопоставлять степень незаконности своих поступков со степенью тяжести преступления. Если из-за того, что он сфотографирует этого типа без его согласия, будет раскрыто убийство, я думаю, дело того стоит.
Побыв менестрелем чуть больше месяца, я поняла, что все песенки типа «ничего на свете лучше нету» — полная ерунда. Поскольку шляться всю жизнь по дорогам холодно, голодно, грязно и противно.
Чашка тончайшего английского фарфора выглядела игрушечной в большой руке Чемесова, а ссаженные в драке суставы смотрелись уж совершенно противоестественно рядом с нежными голубыми незабудками, украшавшими хрупкую посуду. Иван недолюбливал подобные вещицы. Ему всегда казалось, что они вот-вот развалятся в его руках. Так было даже в детстве, и его матушка, смирившись, ставила на стол рядом с изящным сервизом прочную фаянсовую кружку специально для него…
А это что за зверь? – полюбопытствовала я у друга, но именно в этот момент «зверь» поднял небритое лицо в нашу сторону и наконец выбрался из кустов.
– Мистер Норман, доброе утро.
Никогда не играйте с жизнями людей, не ворошите их прошлое, не трогайте настоящее, не пытайтесь повлиять на будущее. Не касайтесь жизней других людей бездумно и легко — никто не сможет рассчитать силу воздействия самых беспечных поступков. И, когда придёт время расхлёбывать последствия, окажется, что даже самый маленький шаг и вскользь произнесенное слово имели значение.
Не касайтесь жизней других людей.
Или примите неизбежное, если не удержались и сделали это.
Мальчики не плачут? Зато язвят, прикрывая этим свои настоящие чувства.
Терять иллюзии, конечно, неприятно, но полезно.
Вселенная подложила мне не просто свинью, а свиноматку с выводком поросят.
Я могла убежать. И порядочная девица, коей я считала себя раньше, убежала бы. Только вот порядочности во мне становилось всё меньше, вожделения всё больше, а совесть, гадина такая, вообще молчала.
– Адептка Кейси Даркнайтс! К ректору! Срочно!
Тело отреагировало на команду быстрее заспанного мозга. Миг – и я была уже на ногах в помятом дорожном платье, с всклокоченными волосами, готовая сражаться, убивать, колдовать, притвориться трупом, перекупить дракона на лету, продать горящую хибару гномам по цене замка, выдернуть перо из жопы феникса… – в общем, что угодно в зависимости от ситуации. Потому как если в темной академии адепта вызывал к себе ректор, это означало одно – покой. Который будет весь твой. Причем вечный. Если не явишься на порог ректорского кабинета, пока горит лучина. Поэтому студиозусы Трейгорской магистерии если что-то и делали в обход устава темной академии, то исключительно тихо. Даже если до основания взрывали башню восточного крыла… Ни один тогда не попался!
Спокойной ночи, - я закрыла за ним дверь и повернулась к Акулине. – Ты бы еще за раковый суп растрепала!
- А чево? – девушка хлопнула ресницами. – Барин, видать, и сами супницу-то увидели… Один жирный ободок по краю остался… Я вам так скажу, ежели вы вдруг замуж захотите, так при кавалерах нужно поскромнее откушивать. Вот посмотрит какой жених, как вы поросят уплетаете, да решит, что невыгодно такую жену в дом брать. Подумает, непроста девка, аки хороший жернов: что ни кинь, все смелет…
- Так она его еще и отлупит, ежели возмущаться станет, - подала голос Прасковья. – Будет с разъюшеным носом каждую субботу ходить.
Что касается Кэрола, вряд ли какого-нибудь вора могло бы заинтересовать что-то из его вещей, если только вор не собирается защищать докторскую диссертацию. В доме у него только бесконечные ряды книжек, которые выглядят ужасно важными. И заглавия у книг солидные, серьезные, никакой игры слов. «Психология: путь вперед», «Психоанализ: путь назад», «Теория Юнга: взгляд со стороны», «Сказки братьев Гримм». Я убежден, что из всех этих книг Кэрол читал и понял только последнюю.
В свои сорок восемь, он — верный кандидат на сердечный приступ, и я не удивлюсь, если у него они уже были. Единственное упражнение, за которым я его заставал, это пережевывание очередной порции фастфуда. Меня тошнит от одной мысли, что я сижу в его кресле. И еще у меня появляется ощущение, что от одного этого факта я начинаю набирать вес.
Убивать Арта могу только я.Это мой муж !
Быть За мужем и жить с мужем это абсолютно разные вещи.
Если вам без мужа лучше, чем с ним, то зачем тогда такой муж ?
Потому что противно… ты со всей любовью, а тебя мордой в грязь.
И правильно сыновья смеялись надо мной. Ну какая любовь у Оли ко мне? Ей нужны деньги, стабильность, положение. Это Ленка полюбила меня сопливого и нищего, Оля же ухватилась двумя руками за кошелёк.
Я сидела на качелях, слегка покачиваясь и наблюдала за всеми. Оказывается так приятно смотреть на тех кто работает, а самой при этом пить сок из стаканчика и качать ногой. Обалденное удовольствие!
Где-то я слышала такую фразу: — «Мы плохо знаем тех, на ком женимся, но прекрасно знаем тех, с кем разводимся». И это, к сожалению, правда…
Я не буду больше плакать! Не буду! Это не стоит того, чтобы реветь. Ну подумаешь, ушёл муж! Пф-ф-ф… ерунда какая! «Всё кроме смерти ерунда!» — так говорила моя бабушка. И, в принципе, я с ней согласна.
Удивительно меняет мужчину влюблённость. У них словно мозг, стекая в пах, отказывается нормально функционировать.