Цитаты
288601
- Если неопытный адвокат провалил ваше дело - не нервничайте! Не то поднимется давление и возникнет риск попасть к неопытному врачу...
Если вы хотите спокойно вести дела своих подзащитных, не обвешиваясь защитными амулетами и не раздражаясь от следующих по пятам телохранителей – не берите в клиенты вампиров! Особенно – богатых вампиров, и уж паче всего – глав вампирских кланов. Иначе нервный тик и желание сократить поголовье клыкастых будут вам обеспечены. Молодая вампирша обвиняется в убийстве демона. Никто не сомневается в её вине – инкуба может убить только любимая женщина, а ею много лет была обвиняемая. Вэллери берётся...
Ну что же. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, в бане, жду.
Когда хочется налить себе чего-нибудь крепкого из графина, выпить, а потом крикнуть в сени: «Заха-а-а-ар, топи баню, барыня зябнет!» — главное, помнить, что, хотя это шутка и расхожая фраза, но в каждой шутке есть доля чего-то еще. И однажды под Новый год ты встретишь этого самого Захара. И баню он уже натопил. И встречать свою барыню вышел в одном исподнем, негодник. В общем, как Новый год встретишь… Самостоятельная книга В тексте есть: настоящий мужчина, сильные чувства, случайный...
Для меня писать рассказы — все равно что дышать.
Рэй Брэдбери
Поздний Брэдбери в своих рассказах выкристаллизовал основу своего писательского метода: короткие зарисовки, написанные под сильным впечатлением от увиденного, услышанного или прочитанного. Истории у писателя становятся всё более бесхитростными, но не менее проникновенными. В «У нас будет Париж» Брэдбери всё ещё пишет о космосе и сочиняет рассказы ужасов, но больше всего в этой книге житейских рассказов о влюблённых, о семейных парах, а в этом сборнике ещё и почему-то три рассказа о геях. ...
Дети — потрясающие существа со встроенными локаторами на состояние взрослых.
Он — один из семи властных боссов корпорации «Сэвэн», — встретил эту девушку случайно, когда активизировался давний враг.
Кто она? Соучастница похищения его сына… или простая добрая девушка, которая спасла беззащитного малыша и сбежала, потеряв в кустах свою туфельку-маломерку?
История современной Золушки от лица Артëма Царевичева, первого босса корпорации «Сэвэн».
Это же какая-то запредельная наглость — отобрать у тигра мясо, подергать за усы и нагадить в чашку, которую потом еще разбить об голову, чтобы вся «начинка» вниз пошла.
Лето 1898 года. Северо-Американские Соединенные Штаты продемонстрировали всем странам мира, кто является отныне хозяином Нового Света. Испания как нельзя лучше подошла для «показательной порки», да и повод имелся весомый. Произошел взрыв на броненосном крейсере «Мэн», командир которого получил телеграмму с кодовой фразой «два доллара». «Мэн» пришел на рейд Гаваны, где весьма своевременно затонул – а виноваты понятно кто. И война началась – «дядя Сэм» не мог больше ждать. Ведь у испанцев еще...
...чем человек выше задирает нос, тем четче показывает свои сопли!
Лето 1898 года. Северо-Американские Соединенные Штаты продемонстрировали всем странам мира, кто является отныне хозяином Нового Света. Испания как нельзя лучше подошла для «показательной порки», да и повод имелся весомый. Произошел взрыв на броненосном крейсере «Мэн», командир которого получил телеграмму с кодовой фразой «два доллара». «Мэн» пришел на рейд Гаваны, где весьма своевременно затонул – а виноваты понятно кто. И война началась – «дядя Сэм» не мог больше ждать. Ведь у испанцев еще...
Паровоз нужно давить, пока он еще чайник, потом поздно будет.
Лето 1898 года. Северо-Американские Соединенные Штаты продемонстрировали всем странам мира, кто является отныне хозяином Нового Света. Испания как нельзя лучше подошла для «показательной порки», да и повод имелся весомый. Произошел взрыв на броненосном крейсере «Мэн», командир которого получил телеграмму с кодовой фразой «два доллара». «Мэн» пришел на рейд Гаваны, где весьма своевременно затонул – а виноваты понятно кто. И война началась – «дядя Сэм» не мог больше ждать. Ведь у испанцев еще...
- Мне куда интереснее, почему у него пуговица со штанов сорвана? - спросила я.
- Я решила осмотреть его древнее и родовитое достоинство, - ворчала Валери и отряхивала себя.
- А рука почему разодрана когтями?
- Я не сдержала страсти.
- Почему он еле живой и без сознания?
- Не вынес моей любви.
Во всем виноват этот странный эликсир. А еще в том, что я сбила с ног прекрасного незнакомца, окатившего меня пренебрежением и холодным презрением. В том, что меня зацепило его поведение и расстроило безмерно. В том, что я почти не контролировала себя, а на языке крутились одни ругательства. А учитывая то, что я — непростая ведьма, то мое пожелание: «Чтоб ему теперь влюбиться в такое счастье, как я!» мигом вырвалось и тут же забылось. Милый мой, не нужно оббивать пороги моего дома. Я не верну...
- Се-ле-на, - протянул Арчи и сложил руки на груди, прожигая голубыми глазами насквозь.
- Я спать. Устала. Голова болит. Пучит. Подташнивает. Выберите из списка нужное.
Во всем виноват этот странный эликсир. А еще в том, что я сбила с ног прекрасного незнакомца, окатившего меня пренебрежением и холодным презрением. В том, что меня зацепило его поведение и расстроило безмерно. В том, что я почти не контролировала себя, а на языке крутились одни ругательства. А учитывая то, что я — непростая ведьма, то мое пожелание: «Чтоб ему теперь влюбиться в такое счастье, как я!» мигом вырвалось и тут же забылось. Милый мой, не нужно оббивать пороги моего дома. Я не верну...
- Я весь твой, - он уронил колбу, распростёр руки в стороны и спустил штаны до колен, оставаясь в просторных шёлковых кальсонах в сердечко.
Во всем виноват этот странный эликсир. А еще в том, что я сбила с ног прекрасного незнакомца, окатившего меня пренебрежением и холодным презрением. В том, что меня зацепило его поведение и расстроило безмерно. В том, что я почти не контролировала себя, а на языке крутились одни ругательства. А учитывая то, что я — непростая ведьма, то мое пожелание: «Чтоб ему теперь влюбиться в такое счастье, как я!» мигом вырвалось и тут же забылось. Милый мой, не нужно оббивать пороги моего дома. Я не верну...
... сластёны осы... предпочитают бродить по краешку горшка, а не нырять в него с головой.
Темна и тиха летняя ночь в Царствии Иггровом!
Спите спокойно, отважные обережники, нахальные горцы, надменные йеры, презренные жрецы, охотничьи кошаки, всемогущие боги и вездесущие зеваки! Спите спокойно, дикоцветные земли, пришлые твари и первородные лозы! Спите спокойно, ибо не скоро вам в следующий раз удастся выспаться…
Даже в самые тяжелые моменты нельзя терять вкуса к жизни. Когда вокруг непроглядный мрак, так важно не потерять способность радоваться и видеть хорошее в мелочах.
Пир во время чумы. Любовь во время холеры. Пляски на костях. Жизнь вопреки смерти.
Прошли первые недели "локального апокалипсиса". Преисподняя распростерлась всюду, а горгоновский яд заструился по венам. Когда-то Штефани знала, что жизни после смерти не существует; но смерть сменила лица и заползла в души.Вместе с группой "Горгона" девушке предстоит столкнуться с тем, что осталось от Государства и что ненамеренно создал режим Трех. Живые все так же оказываются злее и свирепее монстров-кадаверов, а каждый из героев проходит собственное испытание идеалов. Устремляя взгляд к...
Ночь темна перед рассветом. Быть может, и мы оказались заточены в эти часы холодного синего мрака? Быть может, скоро забрезжат искрящимся золотом солнечные лучи? Быть может, после всех испытаний, печалей и скорбей нас ждет рассвет лучшего дня?
Прошли первые недели "локального апокалипсиса". Преисподняя распростерлась всюду, а горгоновский яд заструился по венам. Когда-то Штефани знала, что жизни после смерти не существует; но смерть сменила лица и заползла в души.Вместе с группой "Горгона" девушке предстоит столкнуться с тем, что осталось от Государства и что ненамеренно создал режим Трех. Живые все так же оказываются злее и свирепее монстров-кадаверов, а каждый из героев проходит собственное испытание идеалов. Устремляя взгляд к...
Лучше быть охотником, чем добычей. Лучше разжигать костер, чем сгорать на нем.
А я была готова поднести спичку.
Прошли первые недели "локального апокалипсиса". Преисподняя распростерлась всюду, а горгоновский яд заструился по венам. Когда-то Штефани знала, что жизни после смерти не существует; но смерть сменила лица и заползла в души.Вместе с группой "Горгона" девушке предстоит столкнуться с тем, что осталось от Государства и что ненамеренно создал режим Трех. Живые все так же оказываются злее и свирепее монстров-кадаверов, а каждый из героев проходит собственное испытание идеалов. Устремляя взгляд к...
Мы все засиделись. Замерли, потухли, погрузились в пучину, из которой не особо старались выбраться; но мир всегда горел. Мир всегда заливала кровь и засыпал пепел костей. На такой подложке надо просто научиться танцевать. А если уж локальный апокалипсис – то отплясывать нужно до искр. Чтобы помочь сущему догореть.
Прошли первые недели "локального апокалипсиса". Преисподняя распростерлась всюду, а горгоновский яд заструился по венам. Когда-то Штефани знала, что жизни после смерти не существует; но смерть сменила лица и заползла в души.Вместе с группой "Горгона" девушке предстоит столкнуться с тем, что осталось от Государства и что ненамеренно создал режим Трех. Живые все так же оказываются злее и свирепее монстров-кадаверов, а каждый из героев проходит собственное испытание идеалов. Устремляя взгляд к...
Я посмотрела на Льюиса, сжав зубы. Безумие. Просто безумие и безрассудство. Он так обыденно и бесстрастно обо всем рассуждал, что это больше нервировало и дергало, чем успокаивало. Будто бы вся сложность заключалась в правильном использовании пистолета, а не в осознании в кого стреляешь.
— Я не смогу.
— Сможешь, — настойчиво ответил мужчина, натягивая бафф на лицо и поднимаясь на ступени, — если дело совсем плохо пойдет, пали во все стороны; может меня пристрелишь, и мне не придется выслушивать нотации Сборта.
Чего может стоить попытка докопаться до правды? Журналистка Штефани Шайер, рискуя оказаться в руках политического сыска, отправляется разгадывать тайны инфекции на далеком Севере. Однако девушка не знает, что зараза уже вырвалась и со стремительной скоростью превращает в хаос мир на своем пути. Встреча с правительственной военной группой становится для Штефани ни то спасением, ни то приговором. Что же окажется сильнее? Сковывающий страх или желание жить?
Стерлось прошлое. Исчезло будущее. Политические игры, журналистские авантюры, гражданский протест, амбициозные планы – все рассыпалось прахом на ладони, пеплом на зубы. В секунду, когда смерть дышала в затылок, даже ад Государства казался раем, куда хотелось скорее вернуться.
Чего может стоить попытка докопаться до правды? Журналистка Штефани Шайер, рискуя оказаться в руках политического сыска, отправляется разгадывать тайны инфекции на далеком Севере. Однако девушка не знает, что зараза уже вырвалась и со стремительной скоростью превращает в хаос мир на своем пути. Встреча с правительственной военной группой становится для Штефани ни то спасением, ни то приговором. Что же окажется сильнее? Сковывающий страх или желание жить?
Раз за разом вспоминая прошедшее, вновь и вновь прогоняя, будто бы непреднамеренно, те часы перед глазами. Вспоминал, вспоминал до деталей, вспоминал до запахов, цветов и ощущений. Каждый миг. Каждую секунду. А потом, когда боль и тоска становились настолько нестерпимыми, что хотелось физически перестать существовать, обрывал себя на мыслях. Откровенно говоря, уже и не мог понять: сами ли воспоминания лезут в мою голову, или я собственноручно и перманентно стараюсь себя ими добить.
Чего может стоить попытка докопаться до правды? Журналистка Штефани Шайер, рискуя оказаться в руках политического сыска, отправляется разгадывать тайны инфекции на далеком Севере. Однако девушка не знает, что зараза уже вырвалась и со стремительной скоростью превращает в хаос мир на своем пути. Встреча с правительственной военной группой становится для Штефани ни то спасением, ни то приговором. Что же окажется сильнее? Сковывающий страх или желание жить?
Ненависть. Я так сильно ненавидел себя в те секунды. За то, что не помог. Не вытащил. Не спас. За то, что остался жив. А они погибли.
Чего может стоить попытка докопаться до правды? Журналистка Штефани Шайер, рискуя оказаться в руках политического сыска, отправляется разгадывать тайны инфекции на далеком Севере. Однако девушка не знает, что зараза уже вырвалась и со стремительной скоростью превращает в хаос мир на своем пути. Встреча с правительственной военной группой становится для Штефани ни то спасением, ни то приговором. Что же окажется сильнее? Сковывающий страх или желание жить?
А я почему-то в эту секунду думаю о том, что Джереми, наверное, уже мертв. И все мы уже почти мертвы. Эти огни, этот шум, эта общая истерия и чей-то плач. Та гора трупов, те сумасшедшие, что не умирают. Все это лишь фон для больших похорон.
Наших похорон.
Чего может стоить попытка докопаться до правды? Журналистка Штефани Шайер, рискуя оказаться в руках политического сыска, отправляется разгадывать тайны инфекции на далеком Севере. Однако девушка не знает, что зараза уже вырвалась и со стремительной скоростью превращает в хаос мир на своем пути. Встреча с правительственной военной группой становится для Штефани ни то спасением, ни то приговором. Что же окажется сильнее? Сковывающий страх или желание жить?
И пусть мир рушился, но рядом с командиром казалось, что мир рушился по плану. И нам в этом безумии отведена четко определенная роль, которая выведет по кривой дорожке к утопическому финалу.
Чего может стоить попытка докопаться до правды? Журналистка Штефани Шайер, рискуя оказаться в руках политического сыска, отправляется разгадывать тайны инфекции на далеком Севере. Однако девушка не знает, что зараза уже вырвалась и со стремительной скоростью превращает в хаос мир на своем пути. Встреча с правительственной военной группой становится для Штефани ни то спасением, ни то приговором. Что же окажется сильнее? Сковывающий страх или желание жить?
Нельзя из букв А П О Ж сложить слово Счастье.
В нашей культурной традиции считается, что фраза: «Если к другому уходит невеста, то не известно, кому повезло» - это, вроде как, современная интерпретация «Баба с возу – кобыле легче». То есть мужику, у которого сорвалась свадьба – скорее повезло, чем нет. А невеста, брошенная у алтаря или перед торжеством, должна лить горючие слезы и быть несчастной по определению. Она же брошенка. Фу. Что может быть хуже? Ну, к примеру, в дополнение к этому почувствовать себя еще и героиней...
Если постоянно куда-то бежать, можно попасть именно в те руки, от которых бежишь.
Несчастливая и некрасивая повариха заводской столовой Виктория Малинина, совершенно неожиданно попадает в другой мир, похожий на средневековье. Но все это сущие пустяки по сравнению с тем, что она оказывается в теле молодой девушки, которую собираются выдать замуж... И что? Никаких истерик и лишних волнений! Побег - значит побег! Мрачная таверна на окраине леса? Что ж... где наша не пропадала... Цикл "Осколки империи"... Случайным образом судьба сводит семерых людей на пути в автобусе на базу...
Семья – главное, что нужно беречь.
Если мир Земли вытолкнул тебя, как ты воспользуешься вторым шансом?
Будешь жить полной жизнью или предпочтешь, как и раньше, прятаться в скорлупу?
Будешь строить отношения с неидеальным мужчиной или сбежишь без оглядки?
Поймешь, что жить нужно здесь и сейчас, заполняя дни работой, семьей и счастьем? Или снова спрячешься в хрустальную башню?
Наверное, в глубине души многие женщины гораздо страшнее мужчин. Именно потому, что мужчина сражается за себя и самку, он – боец и добытчик. А женщина сражается за себя и своё потомство, потомство этого самого мужчины. Она и мать, и нежная нянька, и воспитатель, и кормилица.
Если мир Земли вытолкнул тебя, как ты воспользуешься вторым шансом?
Будешь жить полной жизнью или предпочтешь, как и раньше, прятаться в скорлупу?
Будешь строить отношения с неидеальным мужчиной или сбежишь без оглядки?
Поймешь, что жить нужно здесь и сейчас, заполняя дни работой, семьей и счастьем? Или снова спрячешься в хрустальную башню?