Внутренней голос уже давно убеждал меня в том, что принцев нет, а до нас доходят только кони. И те не самого лучшего качества.
– Что я буду делать, если память так ко мне и не вернется?!
– Ты будешь с этим жить, – произнес он спокойно.
- Но все в руках Богов, брат мой!
– Главное, чтобы это было в руках нужных Богов
... есть гордость иного сорта, тесно переплетённая с достоинством и патриотизмом. Она не позволяет преклонять колени и заставляет держать голову высоко поднятой.
– История – она такая вещь, мягкая и податливая…
— Хороший стрелок?
— Нормальный. Из тех, в кого попала, еще никто не смог пожаловаться.
Демонстрировать свою крутость на фоне человека, который еще слабее, чем ты — долбак, вечно в себе не уверенный, — было так себе геройство, но… Оказалось так приятно чувствовать себя рядом с Ингой сильным и главным!
Марк сам выбрал профессию и вообще путь в жизни, выстояв под напором родителей, которые, как и все папы и мамы, желали сыну «лучшего», а значит, своего.
— Фифа!
— Я не Фифа! У меня имя есть!
— Смотри ты, реакция на раздражители присутствует. Теперь бы еще понять: мне тебя дальше соблазнять всячески или без сиропа, и ты «облико морале» без страха и упрека, Леночка?
Петра замерла, а потом засмеялась, со смаком продекламировав:
— Вот и все, а ты боялась! Только платьице помялось…
трус умирает тысячи раз, изо дня в день, а к смелому смерть приходит лишь однажды.
Ну не всем же быть завзятыми кокетками вроде Нинки! Некоторым гораздо интереснее и важнее другое… Духовные ценности, там… Искусство…
— А вы что, господину Клюеву, фея-крестная, чтобы ему лямур-тужур добровольно-принудительно устраивать?! — внезапно обозлившись от такого наглого влезания в чужую жизнь, заорала Тиша.
— Ему, может, и крестная, а кому другому и зубной могу побыть! — стискивая пудовые кулаки, рыкнул Михалыч Ваныч.
— Пойдешь с нами? — тем временем гнула свое Мышь, всегда отличавшаяся удивительным упорством в достижении целей.
— Я должен подумать.
— Взрослые всегда так говорят, когда делать и не собираются.
— Ты очень умная девочка.
— Я знаю.
мы могли вполне нормально общаться, когда он не пытался задавить авторитетом и не говорил, что мне делать, а я не советовала, куда ему иди.
Удавил бы, да времена нынче больно гуманные.
— Не-е. Дед Мороз — отстой. Подарок подарил и ушел до следующего года. А вот Дед Маразм — классный. Потому что он же всё забывает! Подарит, а после забудет и опять приходится дарить. Выгодно, — Мышь подняла вверх пальчик и кивнула важно.
«Чувство влюблённости порой не вырвешь из груди даже правдой.»
На тебе лица нет, — сказал сын советника, присаживаясь рядом со мной за стол в переполненной столовой, радовавшей каждый день очередями к пищевым автоматам.
— Есть на мне лицо, — ответила ему. — Утром проверяла.
Измена - это не ошибка, а сознательный выбор.
"- Ань, я же люблю тебя, - он надавил пальцем мне на лоб, - а не твою матку!"
хорошая смерть искупает дурно прожитую жизнь.
"А немец, или кто он, красавец, конечно. Доверие вызывает — лицо открытое, улыбка искренняя, весь прямо лучится добродушием и участием. Волосы напомажены, видно, если не сегодня, то вчера в парикмахерской немало времени провел. А усы… Сальвадор Дали, увидев их, побежал бы бриться через секунду, потому что вот оно, совершенство, а не жалкое подобие на портретах испанца. Об их острые кончики можно, наверное, уколоться. И костюмчик… загляденье."
Только там, в мире фантазий можно по настоящему отдохнуть и душой и разумом.
Он отмахнулся от меня, словно от мухи, которая влезла не в свое варенье.