Серия «Рассказы»
Религиозная секта «Заоблачный Храм» утверждает, что Земля греховна, новую жизнь можно начать только на другой планете. Но для того, чтобы попасть в рай, некоторое время необходимо провести в аду. Рай — это Марс и пояс Астероидов, а ад — Венера и Меркурий.
Планету Ксанфа аборигены называют страной деревьев, а себя — древесниками. Зерно одного из деревьев Ксанфы посадили на Марсе, из него вырос лес. В центре леса неожиданно зародился ураган, он уничтожил земную станцию и её сотрудника Тахтаджяна. В чём же причина этого явления?
Главная ценность планеты Химера — минералы шебауты, обладающие многими полезными свойствами. Планету населяют хейджи. Землянин Карстенс попал во власть шебаутов. Он эксплуатирует похищенных хейджей, заставляет их целый день искать в пустыне шебауты, и помочь ему вновь обрести свободу может только живая вода.
В небольшой бар в Лос-Анжелесе пришёл странный посетитель — представитель инопланетной цивилизации, именуемый в просторечии «монах». Перепробовав все напитки, он расплатился с барменом не деньгами, а обучающими таблетками. После каждой съеденной таблетки бармен стал обладателем нового знания, новой профессии.
Стоит какой-либо фантастической идее вторгнуться в быт, она обязательно будет использована не по назначению. Вот жила крепкая семья с давно сложившимися традициями — и что с нею в итоге стало?
Художник Евгений Иванов.
Впервые напечатано в журнале "Сверчок", 1886, N10. Для собрания сочинений А.П.Чехов переработал этот рассказ; в журнальной редакции "Шуточка" имела другой конец: "Я выхожу из кустов, и, не дав Наденьке опустить рук и разинуть рот от удивления, бегу к ней и ...
Но тут позвольте мне жениться".
Василий Михайлович сидел за стаканом чая у открытого окна. Он спал после обеда и только что поднялся – заспанный, хмурый. Спал плохо: все время сквозь сон он напряженно и тоскливо думал о чем-то; теперь он забыл, о чем думал, но на душе щемило… Он думал о том, что уже целых два года прожил в Слесарске…
Я ушел далеко за город…
Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоскливой неудовлетворенности. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.
Почему? Я сам не понимаю…
Большая зала была ярко освещена. На широкой эстраде за столиком с двумя свечами сидел писатель Осокин и, напрягая слабый голос, читал по книге отрывок из своего рассказа. Зала была переполнена публикою, но в ней было тихо, как в безветренную сентябрьскую ночь в поле. Когда Осокин отводил взгляд от книги, он видел внизу смутное море голов и сотни внимательных глаз, устремленных на него…
Над краем царила вечная, черная ночь. Гнилые туманы поднимались над болотистою землею и стлались в воздухе. Люди рождались, росли, любили и умирали в сыром мраке. Но иногда дыхание ветра разгоняло тяжелые испарения земли. Тогда с далекого неба на людей смотрели яркие звезды. Наступал всеобщий праздник. Люди, в одиночку сидевшие в темных, как погреб, жилищах, сходились на площадь и пели гимны небу. Отцы указывали детям на звезды и учили, что в стремлении к ним – жизнь и счастье человека…
Я шел по улицам Старого Дрездена. На душе было неприятно и неловко: шел я смотреть ее, прославленную Сикстинскую мадонну. Ею все восхищаются, ею стыдно не восхищаться. Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в совершенном недоумении, чем тут можно восхищаться…
…Иван держался деревенским обломом, совершенно не понимавшим всех тонкостей почтительности и подчинения; он и шапку снимал перед мастером, и не садился при нем, а все-таки во всей его манере держаться сквозило глубокое и несокрушимое чувство своего достоинства…
«Марья Петровна припала губами к курчавой голове венгерца и целовала ее и плакала, – о сыне своем плакала, об иззябшем венгерце, обо всех этих искалеченных людях. И больше не было в душе злобы. Было ощущение одного общего, огромного несчастья, которое на всех обрушилось и всех уравняло».
Когда состязание было объявлено, никто в городе не сомневался, что выполнить задачу способен только Дважды-Венчанный – на весь мир прославленный художник, гордость города. И только сам он чувствовал в душе некоторый страх: он знал силу молодого Единорога, своего ученика.
Вернувшись на Землю со станции возле Юпитера, Акимов стал первым испытателем хронокатапульты и перенесся незримым наблюдателем ровно на сто лет назад, в 1922 год, в страну, залечивающую раны Гражданской войны.
Текст рассказа воспроизведен по публикации в журнале «Новый мир» № 5 за 1980 год. Юный герой этого рассказа, застенчивый и неловкий студент Юрий Васильев, попадает в руки энергичного психолога, который вооружает его эффективными средствами общения и воздействия на окружающих. Юрий обретает уверенность в себе, преодолевает былые коммуникативные трудности. Но вскоре оказывается, что общение, организованное по рациональным правилам, не дает ему внутреннего удовлетворения и эмоционального тепла....
Во второй том избранных произведений Ю.С. Рытхэу вошли широкоизвестные повести и рассказы писателя, а также очерки, объединенные названием "Под сенью волшебной горы", - книга путешествий и размышлений писателя о судьбе народов Севера, об истории развития его культуры, о связях прошлого и настоящего в жизни советской Чукотки.
Во второй том избранных произведений Ю.С. Рытхэу вошли широкоизвестные повести и рассказы писателя, а также очерки, объединенные названием "Под сенью волшебной горы", - книга путешествий и размышлений писателя о судьбе народов Севера, об истории развития его культуры, о связях прошлого и настоящего в жизни советской Чукотки.
Во второй том избранных произведений Ю.С. Рытхэу вошли широкоизвестные повести и рассказы писателя, а также очерки, объединенные названием "Под сенью волшебной горы", - книга путешествий и размышлений писателя о судьбе народов Севера, об истории развития его культуры, о связях прошлого и настоящего в жизни советской Чукотки.
Во второй том избранных произведений Ю.С. Рытхэу вошли широкоизвестные повести и рассказы писателя, а также очерки, объединенные названием "Под сенью волшебной горы", - книга путешествий и размышлений писателя о судьбе народов Севера, об истории развития его культуры, о связях прошлого и настоящего в жизни советской Чукотки.
Во второй том избранных произведений Ю.С. Рытхэу вошли широкоизвестные повести и рассказы писателя, а также очерки, объединенные названием "Под сенью волшебной горы", - книга путешествий и размышлений писателя о судьбе народов Севера, об истории развития его культуры, о связях прошлого и настоящего в жизни советской Чукотки.
Во второй том избранных произведений Ю.С. Рытхэу вошли широкоизвестные повести и рассказы писателя, а также очерки, объединенные названием "Под сенью волшебной горы", - книга путешествий и размышлений писателя о судьбе народов Севера, об истории развития его культуры, о связях прошлого и настоящего в жизни советской Чукотки.
В охотничьей избушке средь таёжной глуши отдыхает от дневного промысла старик Никитич. Вечернюю дремоту нарушает появление незнакомца. В ходе беседы, за стаканом вина выясняется, что гость — сбежавший из тюрьмы зэк.
© pitiriman
Они представляют Звездный корпус и обследуют планету за планетой и очень часто находят следы пребывания людей: вследствие катастроф, неудачных посадок и других причин…