Отец же, в целом, против меня ничего не имел, а когда я появлялась перед его глазами, иногда даже вроде как удивлялся: «А это еще что такое и откуда оно у нас взялось?» — так и читалась в его взгляде. Единственное, что ему во мне не нравилось было моим довольно неплохим умом и крепкой памятью.
И тут, как водится, появилась я! Она не ждала, но я не спрашивала. Невзлюбила она меня еще в утробе, но поделать уже ничего не могла. Родилась я тоже умной и красивой. Умнее, чем хотелось бы батюшке, ведь дамам ум ни к чему; и красивее, чем хотелось бы матушке, ведь нахваливать за красоту лет с четырех стали в первую очередь меня, а не ее.
— Кто-то распускает обо мне лживые слухи, точно тебе говорю!
— Да зачем же лживые?.. — пробубнила себе под нос женщина, массируя висок.
Я всплеснула руками.
— Ну может и правдивые, откуда же мне знать! Но правду-то тоже по разному преподнести можно.
– Ты только береги ее, Эриас. Она такая уязвимая...
– Не волнуйтесь... княгиня Лайтирис, я за нее любому глотку перегрызу... э-э-э, простите за грубость, я хотел сказать никому в обиду не дам...
– Не волнуйся, сынок, мы тебя поняли и теперь действительно спокойны за судьбу нашей дочери.
Сваро улыбнулся скорее мне, чем другу и, коротко склонив голову, произнес:
– Буду счастлив видеть вас вновь, принцесса, – потом, нагло посмотрев на Эриаса, ехидно добавил, – ну и ты заходи, если что...
– Ты воткнула мне нож в сердце, любимая. Неужели тебе меня не жалко? – Он взял меня за руку и повел к дверям.
– Тебя пожалей, как же. Нет, с тобой надо быть все время начеку...
– О чем ты говоришь, Лель, я вообще только с виду темный и мрачный, а вообще я белый и пушистый как маленький котэ с Хартара.
– Да? Не замечала, но это наверное, когда ты спишь...
– Лель, я так сильно люблю тебя, что мне больно...
Отстранился, все еще сверля взглядом и, взяв мою ладошку, приложил к своей груди, давая почувствовать, как сильно и мощно бьется сердце. Я подняла вторую руку и коснулась его щеки с проступившей щетиной, ласково поглаживая:
– Я буду беречь его от боли. Буду хранить его только для себя. Ведь я тоже боюсь потерять тебя, и мне тоже больно – так сильно люблю, что страшно, Эриас.
Его губы сложились в лукавую усмешку, а в синих глазах вспыхнули звезды.
– А давай боятся вместе? Вместе не так страшно. Так ведь?
– Знаешь, Эриас, была бы я мужчиной, пришлось бы вызвать тебя на поединок чести. Но я всего лишь слабая женщина, и эта пощечина мой ответ на твои оскорбления. Ты считаешь меня неверной женщиной, хотя я еще даже ни с одним мужчиной не была. Ты решил, что я падшая, слабая женщина, которой только дай волю, и она изменит с каждым, кто оценит ее внешность. Ты решил, что я не только слабая, безвольная, но еще и глупая, потому что не умею любить, не умею ценить, что люблю и уважаю. Я, по твоим словам и твердому убеждению, лишь красивая пустышка, без чести, без достоинства, которая только и ждет, чтобы начать прыгать по чужим постелям.
– Постой, Лель, ты меня не правильно....
– Ты только что усомнился в моей чести. Главный жизненный девиз, которому следуют мои предки, Эриас Танг, звучит так – честь Рандованс дороже жизни и старше самой смерти! Навсегда запомни. Ты дал мне свое имя, не лишил меня истинного имени, воспитания и главных принципов жизни
– Разве это так важно? Вдруг я злая или...
– Нет, Лель, ты мягкая, добрая, нежная и заботливая. Приручила за неделю весь мой экипаж, столько мужчин в одной женщине не могут ошибаться. Так что на этот вопрос я уже получил ответы, а теперь мне интересно другое. Слишком много вопросов по поводу тебя!
Последнее замечание, заставило меня напрячься:
– Ты еще плохо меня знаешь. На самом деле я – открытая книга, мои братья говорят, что у меня все написано на лице и только благодаря надири могу скрывать свои маленькие секреты.
– На Доргаре женщина стремится стать прежде всего красивой, это главный критерий выбора для любого мужчины. А женщина выбирает того мужчину, который способен позаботиться о ней и ее нуждах. Но главное, мог обеспечить ей внутренний психологический комфорт. Любая хочет жить в покое и неге, а мужчина должен их обеспечить, тогда и она допустит его до своего тела и душевного тепла. Доргар выглядит для чужаков как прекрасная, яркая, фееричная сказка, ведь наши женщины всегда прекрасны, нарядны и веселы, а мужчины выдержаны и предельно вежливы.