— Ладно, Крис, это был просто первый раунд, — говорю своему отражению, силой выуживая на свет божий мой последний, оставленный на черный день оптимизм. Не думала, что придется распечатать этот неприкосновенный запас так быстро.
... там, где есть интерес мужчины, заканчивается свобода женщины. Потому что там, где пылают страсть и желание, нет места для любви.
Только похоть. Только голод, который им хочется утолить.
Просто вы похожи на разведенных супругов. Как будто терпеть друг друга на можете, но осталась море общих воспоминаний.
Аштар чуть отодвинулся и признался шепотом:
– Хотя ты ничего. Но, возможно, так только кажется – у меня двенадцать часов женщины не было.
...я оставляю эту студентку для дополнительных занятий!
Драк-шелле вновь начал закипать:
– Напополам ее порвем? Полагаю, тебя интересует только нижняя половина, блудливый сукин сын?
– Мы действительно давно не виделись, Май, раз ты забыл – для моего блудливого характера подойдет любая половина и всякая останется довольной.
К его манере излагать мысли я уже успела привыкнуть. Это не было обидно. Он не оскорблял именно меня – как любой справедливый учитель, он одинаково ненавидел всех студентов.
Перейти грань очень легко, тяжело потом признаться самому себе, с какой же легкостью ты сделал это...
— Да, я… помню. Это было страшно, и… что же это получается? Я… я чудовище, да? Зверь?
— Ну что ты, дочка, — обняв её, хохотнул Велесов. — Ты страшнее любого зверя. Ты — берендей!
А дуэль… Дуэль-то была не из-за девчонки.
— А из-за чего?
Я задумался, и не нашел ничего лучше, чем снова вспомнить латынь:
— Главная причина — аuctoritas и dignitas, Людвиг Аронович. Достоинство и репутация.
— Херами, значит, мерились, — подытожил гном, сняв тюбетейку и почесав лысеющую голову.
Вы уже доказали, что вполне можете со всем справиться и отлично за себя постоять.
Ах, нет, простите.
Когда я вас увидел, вы лежали на столе, а не стояли.
Но ничего, полежать за себя – это тоже большое дело.