В книгу вошли три романа известного литовского писателя, ныне живущего в Израиле. Все они стали ярким событием в литературной жизни. Действие их происходит в годы Второй мировой войны, и трагедию еврейского народа автор воспринимает как мировую трагедию. «Там дальше — тоже гетто, — пишет Мерас. — Только и разница, что наше гетто огорожено, а там — без ограды».
«Он был четырнадцатым и последним, самым любимым ребенком в семье директора гимназии. Воспитывала его мать, поскольку отец будущего химика ослеп после рождения своего сына и умер. Известно, что в гимназии Менделеев не отличался особым прилежанием. И особенно не любил закон божий. В 15 лет Дмитрий Менделеев окончил гимназию…»
В первые дни войны Сталин находился в полной прострации. В 1941 году немцы «гнали Красную Армию до самой Москвы», так как почти никто в СССР «не хотел воевать за тоталитарный режим». Ленинградская блокада была на руку Сталину желавшему «заморить оппозиционный Ленинград голодом». Гитлеровские военачальники по всем статьям превосходили бездарных советских полководцев, только и умевших «заваливать врага трупами». И вообще, «сдались бы немцам – пили бы сейчас «Баварское»!». Об этом уже который год...
В книге представлены 105 принципов успеха, сформулированных великим гуру бизнеса XX века Коносуке Мацусита, основателем Matsushita Electric, создавшей такие известные бренды, как Panasonic, Technics и National.
Все принципы очень просты, но одновременно и чрезвычайно глубоки, так как основаны на целостном понимании закономерностей бизнеса, жизни и психологии человека.
Книга ориентирована на широкую аудиторию.
«Слабые люди верят в удачу, а сильные, в причину и следствие» — именно так всегда считал Виктор Павлович Сировский. Он знал, что только сильным и решительным в этой жизни достается все, что они пожелают. А остальным, остается только одно — доедать крохи, со стола более сильных или помирать от голода. Вот и сейчас, выслушав в очередной раз рассказ Плахи, он понял, что это не просто удача, это заслуженная награда. Награда за долгие годы упорного труда, за долгие годы нервного напряжения… да за...
Книга повествует о различных этапах жизни и деятельности разведчика-нелегала «Веста»: учеба, подготовка к работе в особых условиях, вывод за рубеж, легализация в промежуточной стране, организация прикрытия, арест и последующая двойная игра со спецслужбами противника, вынужденное пребывание в США, побег с женой и двумя детьми с охраняемой виллы ЦРУ, возвращение на Родину. Более двадцати лет «Весты» жили с мыслью, что именно предательство послужило причиной их провала. И лишь в конце 1990...
У лорда Пирса Керриера есть все, кроме невесты. И он полюбил очаровательную незнакомку, едва увидев ее в лодке, приставшей к побережью Корнуолла. Когда зеленоглазая красавица Иден ответила лорду Пирсу взаимностью, казалось, что счастью молодоженов не будет конца… Но что он скажет, когда узнает, что искусству дарить неземное блаженство в постели его супруга обучалась в борделе?
Ослепительная звезда Голливуда, перенеся сложную операцию, вынуждена уйти из кинобизнеса. Деловая и деятельная, она не может просто опустить руки и отойти от дел. Бывшая кинозвезда Ариэль Харт покупает крупную компанию по транспортировке грузов, вкладывая в новый бизнес всю душу, энергию и время, не зная, что все дела хочет прибрать к рукам коррумпированный делец с Уолл-стрит, не гнушающийся ни грязными приемами, ни привлечением на свою сторону бандитов-убийц. Страх и счастье, радость и боль,...
В день своей свадьбы Нора чувствовала себя счастливейшей из женщин. Она шла под венец с верой в себя и свою любовь. Она могла бы без колебаний вверить Брайану даже свою жизнь. Однако жених бросил ее в день свадьбы. Брайан даже не потрудился объяснить свой поступок, он попросту не пришел… Нора была в отчаянии, боль и стыд душили ее. Ну что ж, жизнь преподала ей жестокий урок, и нужно извлечь из него пользу. Никто больше не будет смотреть на нее свысока. А еще — и это самое главное — никто больше...
«Страшный 1937 год», «Большой террор», «ужасы ГУЛАГа», «сто миллионов погибших», «преступление века»… Этот демонизированный образ «проклятой сталинской эпохи» усиленно навязывается общественному сознанию вот уже более полувека. Этот черный миф отравляет умы и сердца. Эта тема до сих пор раскалывает российское общество – на тех, кто безоговорочно осуждает «сталинские репрессии», и тех, кто ищет им если не оправдание, то объяснение. Данная книга – попытка разобраться в проблеме Большого террора...
«…Старичок-фельдмаршал сказал: – Ан, вон ордонанс мой… Тебя как, батюшка-майор, звать? – Премьер-майор Александра Суворов, ваше сиятельство! – восторженно крикнул сухощавый юноша, ступивший к столу из темноты. – Вот и ладно, мил друг… Вот и скачи-ка ты, душа Алексаша, к левому флангу, к самому князю Голицыну, и сей ордонанс от меня в обсервационный корпус передай, да еще и словами також скажи, чтобы строили фрунт обер-баталии в пять линей кареями, кавалерию, штоб всю в резервы за лес, а мост...
«…Боярыня Морозова и княгиня Урусова – раскольницы. Они приняли все мучительства за одно то, что крестились тем двуперстием, каким крестился до них Филипп Московский, и преподобный Корнилий, игумен Печерский, и Сергий Радонежский, и великая четверица святителей московских. Во времена Никона и Сергий Радонежский, и все сонмы святых, до Никона в русской земле просиявшие, тоже оказались внезапно той же старой двуперстной «веры невежд», как вера Морозовой и Урусовой. Это надо понять прежде всего,...
«…Казацкая грамота «Роспись об Азовском осадном сидении донских казаков», привезенная на Москву царю Михаилу Федоровичу азовским атаманом Наумом Васильевым, это трехсотлетнее казацкое письмо, по совершенной простоте и силе едва ли не равное «Слову о полку Игореве», – страшно, с потрясающей живостью, приближает к нам ту Россию воли, крови и долга, какой мы разучились внимать.
Торопливо, хотя бы кусками, я постараюсь пересказать это казачье письмо…»
Каждая девушка ждет своего принца. Мы часто придумываем его начитавшись книг.Мы награждаем его некими качествами только ни когда не задумываемся чем эти качества грозят нам. Вот так и Мила наконец нашла своего принца. Только....
Кто такой Тениэль? Обманщик готовый ради достижения цели пойти на все? Нежный и заботливый влюбленный или злобный демон? В этом героине моего романа предстоит разобраться самой. А самое главное понять где, правда, а где ложь. И какое из этих трех лиц его настоящее.
Таинственный древнеегипетский артефакт. В эзотерических текстах его называют астрариумом. Считается, что он дарует своему хозяину бессмертие. Возможно, он побывал в руках самого Моисея, а впоследствии принадлежал таинственному «последнему фараону» Нектанебу II, судьба которого неизвестна… Поначалу англичанин Оливер, которому этот артефакт достался от трагически погибшей жены, не верит в древние легенды. Но постепенно он убеждается: астрариум действительно обладает очень необычными свойствами. ...
Знаешь, чему учат в Школе привидений? Самым необходимым вещам! Каждый порядочный призрак должен уметь управлять полётом, преодолевать препятствия, протискиваться в замочную скважину и, конечно, пугать людей. Побывать на уроках в этой Ночной школе ты можешь вместе с самым очаровательным, умным и бесстрашным привидением в мире по имени Страшилка Стелла. Она ещё очень мала, но уже обладает несгибаемой волей и твёрдой верой в чудо, а также выполняет сложнейшие пируэты в воздухе. А что ещё делать,...
«…Неужели добросердечность, неужели «мораль» будут уместны везде, кроме литературы?
Неужели только в литературе, под предлогом службы «идеям», будут разрешены и похвальны всякая злопамятность, всякая желчь, всякий яд, всякое упорство и всякая гордость, даже из-за неважных оттенков в этих идеях?
Нет! Не верю я этому! Не хочу верить – неисправимости этого зла! Не хочу отчаиваться…»
«…Ап. Григорьева Тургенев называл: «Огромный склад сведений и мыслей, без всякого регулятора». Раз он сказал при мне:
– Я ужасно люблю тех, которые меня бранят; Ап. Григорьев только исключение; он меня бранит – и я его ненавижу…
Боюсь, что в этом причудливом отзыве баловня судьбы и общественного вкуса крылось тайное сознание того, что из немногих порицателей его только один Григорьев был прав…»
Он горячо жаловался на то, что «Россия велика, да не сердита», ставил в пример нам свою маленькую Грецию, которая схватывается с огромной Турцией. … Я защищал умеренную русскую политику, доказывал ему, что самое бессилие Греции есть в известном смысле сила и что всякое несвоевременное движение наше ввергло бы и греков в неисчислимые бедствия. Он все стоял на своем и приписывал умеренность нашей политики необразованности нашего народа. «Оттого, – говорил он, – Россия и не сердита, что народ...
«Итак, Москва отпраздновала торжественные поминки великому русскому поэту. Сама Церковь благословила поэзию в лице творца Онегина и Годунова. Говорили речи, декламировали стихи, восхищались, даже плакали… Говорили многие и говорили хорошо! Ф. М. Достоевский… выводил из духа пушкинского гения пророческую мысль о «космополитическом» назначении славян. В газетах напечатаны еще речи г. Островского, И. С. Аксакова о «медной хвале» поэту и, наконец, наделавшая столько шуму речь г. Каткова о...
«…Я знал лично отца Макария; знал его даже коротко, потому что сам целый год прожил на Афоне 17 лет тому назад (71–72), постоянно пользуясь его гостеприимством… Это был великий, истинный подвижник, и телесный, и духовный, достойный древних времен монашества и вместе с тем вполне современный, живой, привлекательный, скажу даже – в некоторых случаях почти светский человек в самом хорошем смысле этого слова, т. е. с виду изящный, веселый и общительный…»
«…Общины крестьянские очень сильны общей стихийной массой своей; но ведь давление «интеллигентного» индивидуализма в разнородной совокупности своей еще несравненно сильнее. Как ни разрозненна в своих интересах эта интеллигенция наша и как ни разнообразны в ней оттенки личных мнений – есть нечто преобладающее в ней до подавляющего большинства, это – вера в либеральный общечеловеческий прогресс, чего у простолюдина нашего, слава Богу, еще нет…»
«…В Европе было двоевластие духовного и светского начала; в Европе была между ними борьба; вследствие этой борьбы вышел на историческую сцену народ; теперь «демократические волны заливают монархию и она не может устоять противу них. Западный монархизм существует только фиктивно – на почве конституционных доктрин. Полное торжество демократии есть только вопрос времени».
Против последнего положения нельзя спорить…»