Отзывы о книгах
в отпуск
Я люблю мужа. Глупо, безнадёжно, вот уже пять лет. И те же пять лет он изменяет, а я терплю. Тряпка? Конечно. С виду наш брак – образец для подражания, а внутри пустота и презрение. Хватит терпеть, пора что-то менять! Клин клином вышибают? Отлично. Рискну и попробую вычеркнуть мужа из своего сердца!
▪️▪️▪️
Исправленная версия "Высоко над радугой"
грустноМне было жалко героев, когда почти в конце узнала содержимое брачного контракта. Они оба стали разменной монетой для благополучия семей. Дед Алины захотел ей надежного мужа, не учтя личной жизни на тот момент Романа. Сам Роман пошёл на это ради благосостояния родителей. Крайней оказалась Алина. Порадовало, что Денис не оказался крысой.
Я люблю мужа. Глупо, безнадёжно, вот уже пять лет. И те же пять лет он изменяет, а я терплю. Тряпка? Конечно. С виду наш брак – образец для подражания, а внутри пустота и презрение. Хватит терпеть, пора что-то менять! Клин клином вышибают? Отлично. Рискну и попробую вычеркнуть мужа из своего сердца!
▪️▪️▪️
Исправленная версия "Высоко над радугой"
грустно
наивнов отпускДействительно второй шанс
Я люблю мужа. Глупо, безнадёжно, вот уже пять лет. И те же пять лет он изменяет, а я терплю. Тряпка? Конечно. С виду наш брак – образец для подражания, а внутри пустота и презрение. Хватит терпеть, пора что-то менять! Клин клином вышибают? Отлично. Рискну и попробую вычеркнуть мужа из своего сердца!
▪️▪️▪️
Исправленная версия "Высоко над радугой"
фуууу
Я люблю мужа. Глупо, безнадёжно, вот уже пять лет. И те же пять лет он изменяет, а я терплю. Тряпка? Конечно. С виду наш брак – образец для подражания, а внутри пустота и презрение. Хватит терпеть, пора что-то менять! Клин клином вышибают? Отлично. Рискну и попробую вычеркнуть мужа из своего сердца!
▪️▪️▪️
Исправленная версия "Высоко над радугой"
Типичный СЛР про развод-измену. Они бывают двух типов: грязно-истеричные и спокойно-бытовые. Этот из вторых.
Но, даже спокойный и бытовой роман может сильно бить по эмоциям.
Что я тут вижу?
Мужа, отряхнувшего с ног прах несколько закисшего брака. Он пошёл по жизни, смеясь, в новые отношения. "Смеяться" ему, правда, недолго осталось, но он этого пока не осознаёт. Но откуда ушёл, туда и пришёл. Эдакий вечный подросток, ждущий в подарок вертолёт или приставку. Вот кто-то подарит и он заживёт!
Жена, оставшаяся, фигурально выражаясь, на груде обломков. Дети, не своя квартира, пустой дом-обременение, больная дочь. И режим "турбо" для всей оставшейся жизни. Но она справилась.
Очень отрезвляющая и провоцирующая подумать история.
Но, даже спокойный и бытовой роман может сильно бить по эмоциям.
Что я тут вижу?
Мужа, отряхнувшего с ног прах несколько закисшего брака. Он пошёл по жизни, смеясь, в новые отношения. "Смеяться" ему, правда, недолго осталось, но он этого пока не осознаёт. Но откуда ушёл, туда и пришёл. Эдакий вечный подросток, ждущий в подарок вертолёт или приставку. Вот кто-то подарит и он заживёт!
Жена, оставшаяся, фигурально выражаясь, на груде обломков. Дети, не своя квартира, пустой дом-обременение, больная дочь. И режим "турбо" для всей оставшейся жизни. Но она справилась.
Очень отрезвляющая и провоцирующая подумать история.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
грустно
познавательноИстория понравилась. Вот так доверяешь человеку, думаешь всегда так будет, а он нож в спину. Самое страшное, что он бросил семью с больным ребенком. Печально. Героиня со стальным стержнем внутри и принципами. Молодец! Пережила и пошла дальше в новую жизнь.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
Книга про то, что каждый имеет право на лево! Но… не всегда хороший левак укрепляет брак! Ну не верю я в такие перформансы, она - будет всегда думать: а где он сейчас, с кнм и тд, он - иметь перед глазами плод измены жены. Грустно, грязно, куколдизм какой-то на минималках…🤷♀️
- Кто это? – спрашиваю, через силу шевеля губами, и показываю телефон. Пусть оправдается. Пусть скажет, что это ошибка, шутка, что угодно! И я поверю. Готова верить всему, что скажет, закрою глаза, заткну уши, притворюсь, что не видела… Но Костя пугающе долго молчит, подбирая слова, и надежда начинает с грохотом рушиться. - Скажи хоть что-нибудь! – срываюсь на крик. – Я заслуживаю знать правду! Костя протяжно выдыхает, подходит, присаживается передо мной. Аккуратно забирает телефон, бросает на...
Неприятный осадок после прочтения. Написано хорошим языком. Но сюжет отвратительный. . Грязь прикрытая как будто бы житейской правдой о сложностях человеческих взаимоотношений не делает героев приятнее. А если герои книги и их поступки вызывают отвращение, то и книга не может понравится
- Кто это? – спрашиваю, через силу шевеля губами, и показываю телефон. Пусть оправдается. Пусть скажет, что это ошибка, шутка, что угодно! И я поверю. Готова верить всему, что скажет, закрою глаза, заткну уши, притворюсь, что не видела… Но Костя пугающе долго молчит, подбирая слова, и надежда начинает с грохотом рушиться. - Скажи хоть что-нибудь! – срываюсь на крик. – Я заслуживаю знать правду! Костя протяжно выдыхает, подходит, присаживается передо мной. Аккуратно забирает телефон, бросает на...
милов отпуск
романтичноГерои разобрались в своих чувствах и взаимоотношениях, ХЭ. Название не соответствует содержанию.
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
мило
— Тогда знакомься, Роман, наш новый шеф. А это Эльвира, твой су-шеф. — Су-шеф, значит, — с едва уловимой насмешкой говорит Рома. — Что ж, су-шеф, покажете мне кухню? — Переоденусь сперва, — бурчу и спешу в комнату для отдыха. Она крохотная, тут только узкий диван и шкафчики. Застёгиваю последние пуговицы на кителе, когда заходит Рома. — Что ты тут забыл? — спрашиваю обо всём и сразу. — Переодеться пришёл, — он кивает на шкаф. — Разрешишь? Не дожидаясь ответа, Рома начинает снимать свитер,...
наивно
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
грустно
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
грустномилонаивно
глупоРада за героев, не всем Москва подходит.
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
грустно
не оторваться
— Говори, — начинаю, когда Максим заходит на кухню. От детской она дальше всех, а что-то подсказывает, что разговор может пройти на повышенных тонах. — С самого начала надо было сказать… — Максим запускает руки в волосы, с силой их ерошит. — Алин, это… Это моя семья. Да, пол под ногами реально может провалиться. Без сил падаю на стул, в ушах гудит. Не верю. — Не верю, — повторяю вслух. Даже слёз нет — настолько велико потрясение. — Ты… выходит я и Илья… мы… — Вы — те, кого я люблю, — говорит...
грустно
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
грустно
до слезне оторваться
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
милонаивно
скучноАвтор обещал остро, больно ,но не сбылось. То ли атмосферы не хватило, то ещё чего...
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
мило
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
мило
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
Странная история и послевкусие от истории странное.Словно вырезали кусок жизни без начала и конца,и описали его...
Да,история главных героев вроде бы и закончена,но...Зачем так много ответвлений,если они заканчиваются пшиком?
Да,история главных героев вроде бы и закончена,но...Зачем так много ответвлений,если они заканчиваются пшиком?
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
милоСначала хотела бросить из-за таких избитых подходов, как двойня и случайная встреча, но потом решила почитать дальше и не пожалела. Оказалось, вполне читабельно. Есть вопросы к автору, конечно. Я, например, не поняла зачем нужно было укладывать Ольгу в постель к Сергею? Чтобы потом они вспоминали дружеский секс с другом семьи? Непонятно с чего так мать возбудилась от Юли? С чего такая любовь и вера в ребёнка? Тоже глупо как-то.
Но, несмотря на все это, я дочитала с любопытством. Сейчас, если с первых страниц не хочется сжечь книгу, то уже успех...
Но, несмотря на все это, я дочитала с любопытством. Сейчас, если с первых страниц не хочется сжечь книгу, то уже успех...
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
грустноНаписано хорошо и ситуация жизненная, но почему-то идёт какое-то отторжение от сути изложенного.
Не дай бог оказаться в положении героини и пережить то, что она пережила, поэтому при чтении старалась снивелировать негативные эмоции в её сторону.
С оценкой затрудняюсь.
Не дай бог оказаться в положении героини и пережить то, что она пережила, поэтому при чтении старалась снивелировать негативные эмоции в её сторону.
С оценкой затрудняюсь.
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
наивноЕле дочитала. Да история тяжелая. Но толком, не о любви. Как то скучно. Конец скомканый. Что с Платоном то? Начало тянулось а потом все быстро забеременела, родила и конец.
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...