Отзывы о книгах
наивно
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
грустно
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
грустно
милонаивно
глупоРада за героев, не всем Москва подходит.
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
грустно
не оторваться
— Говори, — начинаю, когда Максим заходит на кухню. От детской она дальше всех, а что-то подсказывает, что разговор может пройти на повышенных тонах. — С самого начала надо было сказать… — Максим запускает руки в волосы, с силой их ерошит. — Алин, это… Это моя семья. Да, пол под ногами реально может провалиться. Без сил падаю на стул, в ушах гудит. Не верю. — Не верю, — повторяю вслух. Даже слёз нет — настолько велико потрясение. — Ты… выходит я и Илья… мы… — Вы — те, кого я люблю, — говорит...
грустно
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
грустно
до слезне оторваться
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
милонаивно
скучноАвтор обещал остро, больно ,но не сбылось. То ли атмосферы не хватило, то ещё чего...
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
мило
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
мило
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
Странная история и послевкусие от истории странное.Словно вырезали кусок жизни без начала и конца,и описали его...
Да,история главных героев вроде бы и закончена,но...Зачем так много ответвлений,если они заканчиваются пшиком?
Да,история главных героев вроде бы и закончена,но...Зачем так много ответвлений,если они заканчиваются пшиком?
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
милоСначала хотела бросить из-за таких избитых подходов, как двойня и случайная встреча, но потом решила почитать дальше и не пожалела. Оказалось, вполне читабельно. Есть вопросы к автору, конечно. Я, например, не поняла зачем нужно было укладывать Ольгу в постель к Сергею? Чтобы потом они вспоминали дружеский секс с другом семьи? Непонятно с чего так мать возбудилась от Юли? С чего такая любовь и вера в ребёнка? Тоже глупо как-то.
Но, несмотря на все это, я дочитала с любопытством. Сейчас, если с первых страниц не хочется сжечь книгу, то уже успех...
Но, несмотря на все это, я дочитала с любопытством. Сейчас, если с первых страниц не хочется сжечь книгу, то уже успех...
— Оленька, подумайте сами, где вы, а где он. У Лёшеньки вся судьба расписана. У нас династия врачей, а вы… Куда там на распределение поедете? В Воронеж? Самой не смешно? Он не хотел вас расстраивать, наверное, но они с Людой уже заявление подали. *** Я уехала и не обернулась. Рыдала по ночам в подушку, на незнакомом месте пыталась строить свою новую жизнь. А потом и жизнь наших близняшек. Ни разу не пыталась узнать, как и чем живёт, хотя в наших кругах его фамилия периодически всплывала. Я не...
грустноНаписано хорошо и ситуация жизненная, но почему-то идёт какое-то отторжение от сути изложенного.
Не дай бог оказаться в положении героини и пережить то, что она пережила, поэтому при чтении старалась снивелировать негативные эмоции в её сторону.
С оценкой затрудняюсь.
Не дай бог оказаться в положении героини и пережить то, что она пережила, поэтому при чтении старалась снивелировать негативные эмоции в её сторону.
С оценкой затрудняюсь.
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
— Давай попробуем сначала, прошу. — Ради чего? Нас больше ничего не связывает. — Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё...
наивноЕле дочитала. Да история тяжелая. Но толком, не о любви. Как то скучно. Конец скомканый. Что с Платоном то? Начало тянулось а потом все быстро забеременела, родила и конец.
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
до слезне оторваться
полезно
познавательно
мудроПонравилось! Как-то всё оказалось каким-то человечным и понятным. Героиня заслуживает все эпитеты которые есть в словаре. Пусть с ней не каждый раз было моё согласие в поступках, но в основном мои взгляды не расходились с её. Честность и уважение во всем и доверие, которое уже не просто восстановить. Жизнь одна и как её прожить героиня решила для себя не просто, а с сомнением - выбрать себя или ложь, принимаемую за счастье. Закрыть глаза, на происходящее не смогла и не захотела и получила душевный покой, счастливую жизнь и уважение к себе, как достойной личности
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
— Как давно ты мне изменяешь? — Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила. — Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы. — Когда ты узнала? — Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают? — Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и...
не оторватьсяОчень тяжело пришлось героине. Хорошо, что нашла своё счастье.
— Говори, — начинаю, когда Максим заходит на кухню. От детской она дальше всех, а что-то подсказывает, что разговор может пройти на повышенных тонах. — С самого начала надо было сказать… — Максим запускает руки в волосы, с силой их ерошит. — Алин, это… Это моя семья. Да, пол под ногами реально может провалиться. Без сил падаю на стул, в ушах гудит. Не верю. — Не верю, — повторяю вслух. Даже слёз нет — настолько велико потрясение. — Ты… выходит я и Илья… мы… — Вы — те, кого я люблю, — говорит...
грустно
Книга 1
Кэрри привыкла прожигать свою жизнь, тратить отцовские деньги и не думать о репутации. Когда родители отправляют в закрытый пансионат, она знает, что не задержится там надолго. Всего-то и надо: потерпеть несколько месяцев и вернуться домой. Но в этот раз всё гораздо сложнее, и выбраться получится, только пройдя весь курс обучения. Но только куда: домой или в совершенно другой мир?.. И для кого именно готовят выпускниц за закрытыми дверьми?
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
в отпускХорошо написано. Приятно, что нет грязных склок, ругани и дележки имущества, герои адекватные, и каждый получил, что заслужил)
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
в отпускмудроКак научиться любить себя и не жертвовать собой в семье? Сложно это... Часто случается, после развода... а вот как найти себя и научиться ставить себя на первое место, при этом сохранить семью это сложно... Как не раствориться в детях и не стать курицей-наседкой? эти вопросы возникли в моей голове после прочтения...
Очень понравилось поведение свекрови после развода. Бывший муж тоже вызывает уважение отношением к детям и финансам бывшей семьи.
Очень понравилось поведение свекрови после развода. Бывший муж тоже вызывает уважение отношением к детям и финансам бывшей семьи.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
мило
романтично
эротично
— Тогда знакомься, Роман, наш новый шеф. А это Эльвира, твой су-шеф. — Су-шеф, значит, — с едва уловимой насмешкой говорит Рома. — Что ж, су-шеф, покажете мне кухню? — Переоденусь сперва, — бурчу и спешу в комнату для отдыха. Она крохотная, тут только узкий диван и шкафчики. Застёгиваю последние пуговицы на кителе, когда заходит Рома. — Что ты тут забыл? — спрашиваю обо всём и сразу. — Переодеться пришёл, — он кивает на шкаф. — Разрешишь? Не дожидаясь ответа, Рома начинает снимать свитер,...
грустно
Никогда его переписку не читала и сейчас не стала бы, только… Там фотография трёх тестов на беременность. Кто-то из друзей решил поздравить? Следующее сообщение приходит сразу. Куча восторженных смайликов и: Поздравляю! Ты скоро станешь папочкой! *** – Хочешь, чтобы он на тебе женился? – По-хорошему – да, должен жениться. Я не какая-то там девка на ночь! Ни с кем, кроме него! И почему нет, раз мы полгода вместе?! Пощёчина и та была бы ощутимей. Семь месяцев назад был последний выкидыш. Мы...
веселоЛегко, весело и авантюрно.
Конечно, Рич мечтал о гареме. Чтобы вокруг сплошь красотки, готовые на всё за одну улыбку. Любимец миллионов, Рич мог собрать его в любую секунду, но... самому оказаться в гареме?! Простой рязанский десантник Антон вообще о таком не мечтал. Приехал отдохнуть на море, называется... Один получит Владычицу, второй - свободу и любовь всей жизни. Но это будет потом, а пока в голове одна мысль: В мужской гарем? За что?! Изнеженные гаремные наложники, суровые стражницы и опровергающая каноны красоты...