Отзывы о книгах
грустно
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустно
не оторваться
мудро
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустномудро
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Ну не всем же быть разумным и адекватным, есть и такие люди, как герои, оба. Если автор на серьёзных щах считает их жертвами мерзкой родственницы, то у меня для нее плохая новость — это не так.
Утром он забыл телефон. На зарядке, у кровати. Я не собиралась смотреть. Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?». Вика. Моя сестра. Макар. Её сын. Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку. «Он похож на тебя всё больше». «Когда скажем Лене правду?» Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать. Набираю её номер. Гудки – вечность. – Алло? – её голос. – Чей ребёнок? – выдавливаю...
мило
Утром он забыл телефон. На зарядке, у кровати. Я не собиралась смотреть. Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?». Вика. Моя сестра. Макар. Её сын. Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку. «Он похож на тебя всё больше». «Когда скажем Лене правду?» Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать. Набираю её номер. Гудки – вечность. – Алло? – её голос. – Чей ребёнок? – выдавливаю...
Может и ИИ.. не знаю. Сюжет не новый - тоже понятно. Но в принципе - нормально. Главное, что без истерик .
Утром он забыл телефон. На зарядке, у кровати. Я не собиралась смотреть. Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?». Вика. Моя сестра. Макар. Её сын. Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку. «Он похож на тебя всё больше». «Когда скажем Лене правду?» Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать. Набираю её номер. Гудки – вечность. – Алло? – её голос. – Чей ребёнок? – выдавливаю...
мило
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Павлова Елена
№ 188 в рейтинге
поделилась мнением
о книге
«Я не знала, что ты предатель»
2 недели назад
не оторватьсяХорошо, что без одинокого олигарха за углом...
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустно
полезно
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустно
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустно
наивноНа один вечер...
Утром он забыл телефон. На зарядке, у кровати. Я не собиралась смотреть. Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?». Вика. Моя сестра. Макар. Её сын. Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку. «Он похож на тебя всё больше». «Когда скажем Лене правду?» Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать. Набираю её номер. Гудки – вечность. – Алло? – её голос. – Чей ребёнок? – выдавливаю...
грустноне оторватьсямудроПусть ИИ,но история про настоящую ,правдивую жизнь..
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустно
до слезне оторватьсяРебенка жаль. 😥
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
милонаивно
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустноА кидайте в меня тапками....
Силы воли, героине, можно только позавидовать. Такая выдержка....
Я бы так не смогла.
Многие пишут, что ии. (ловлю👞 )
Это было интересно, не было желания бросить чтение. Если и ИИ, то респект ему.
Силы воли, героине, можно только позавидовать. Такая выдержка....
Я бы так не смогла.
Многие пишут, что ии. (ловлю👞 )
Это было интересно, не было желания бросить чтение. Если и ИИ, то респект ему.
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустноДействительность жизни. Ребенка жаль.
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
наивно
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
грустно
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Ну спасибо хоть эпилог автор сама написала. А может и нет…
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Неплохо, но ИИ там знатно потоптался. Столько уже книг прочитала словно одним автором написанных, что становится очень грустно- авторы хотят быстро, но без вложений
Короткие, рубленные фразы, образы. Читаешь и сердце не екает в каких-то пиковых ситуациях. Так, просто текст, без особых потрясений
Короткие, рубленные фразы, образы. Читаешь и сердце не екает в каких-то пиковых ситуациях. Так, просто текст, без особых потрясений
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Нецеевский Алексей Юрьевич
№ 84 в рейтинге
поделился мнением
о книге
«Я не знала, что ты предатель»
2 недели назад
Попытка автора решить проблему разрыва отношений по принципу"шоб б было как в жизни" засчитывается.
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Могло быть очень даже,если бы не скрипели всю историю ИИшным языком.
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Есть люди - бытовые проститутки, что Глеб, что Наташа из этой породы. Понравилось, что без принцев в кустах, просто жизнь.
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Печально- но в жизни чаще всего так и бывает, у Глеба будет все хорошо и карьера и музыка и новые отношения. Ему плевать на всех - кроме себя ( и на дочь, по большому счету). А Вика , даже если не встретит мужчину , будет счастлива ...
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...