— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— Заберите свою бомбу замедленного действия! — снова вопит рыжая бестия и сует мне корзину обратно. Я от шока начинаю тормозить: — Какую бомбу?! — Ландыши! Они же ядовиты! Тем более в таких промышленных масштабах… — Что? — переспрашиваю я. В моем понимании ландыши – это прекрасные весенние цветы, причем занесенные в Красную книгу, которые контрабандой продают бабульки у станций метро, и которые я скупил оптом. — В них содержится конваллятоксин! — отчеканивает сексуальная пышечка, будто...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— Заберите свою бомбу замедленного действия! — снова вопит рыжая бестия и сует мне корзину обратно. Я от шока начинаю тормозить: — Какую бомбу?! — Ландыши! Они же ядовиты! Тем более в таких промышленных масштабах… — Что? — переспрашиваю я. В моем понимании ландыши – это прекрасные весенние цветы, причем занесенные в Красную книгу, которые контрабандой продают бабульки у станций метро, и которые я скупил оптом. — В них содержится конваллятоксин! — отчеканивает сексуальная пышечка, будто...
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату. — Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует. Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму. — Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных. —...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— Заберите свою бомбу замедленного действия! — снова вопит рыжая бестия и сует мне корзину обратно. Я от шока начинаю тормозить: — Какую бомбу?! — Ландыши! Они же ядовиты! Тем более в таких промышленных масштабах… — Что? — переспрашиваю я. В моем понимании ландыши – это прекрасные весенние цветы, причем занесенные в Красную книгу, которые контрабандой продают бабульки у станций метро, и которые я скупил оптом. — В них содержится конваллятоксин! — отчеканивает сексуальная пышечка, будто...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату. — Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует. Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму. — Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных. —...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— У твоего генерала любовница! У меня буквально отпадает челюсть куда-то вниз, к недопитому латте с ароматной пенкой, и впору вернуть ее рукой в привычное положение. — Это что, шутка такая дурацкая? Первоапрельская? — выдыхаю я растерянно. — Нет. Я видела вчера твоего генерала с фитоняшкой. Она такая… — подруга закатывает глаза и начинает перечислять, — стройная, подтянутая, волосы ухоженные, длинные, аж переливаются, и смотрит на него, как на… Ну ты поняла. — Не поняла. — Ну как кот на...
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату. — Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует. Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму. — Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных. —...
Меня выдернули по ошибке с родной Земли прямиком в космос. С котом. Я смогла обустроиться и привыкнуть к новой жизни. Но они появились снова! Те самые, трое грозных и загадочных инопланетян, из-за которых я оказалась в чужой галактике. Что им нужно от меня сейчас?! Мне угрожает опасность? Конечно, я согласна! Защищайте меня сколько влезет…
— Заберите свою бомбу замедленного действия! — снова вопит рыжая бестия и сует мне корзину обратно. Я от шока начинаю тормозить: — Какую бомбу?! — Ландыши! Они же ядовиты! Тем более в таких промышленных масштабах… — Что? — переспрашиваю я. В моем понимании ландыши – это прекрасные весенние цветы, причем занесенные в Красную книгу, которые контрабандой продают бабульки у станций метро, и которые я скупил оптом. — В них содержится конваллятоксин! — отчеканивает сексуальная пышечка, будто...
— Заберите свою бомбу замедленного действия! — снова вопит рыжая бестия и сует мне корзину обратно. Я от шока начинаю тормозить: — Какую бомбу?! — Ландыши! Они же ядовиты! Тем более в таких промышленных масштабах… — Что? — переспрашиваю я. В моем понимании ландыши – это прекрасные весенние цветы, причем занесенные в Красную книгу, которые контрабандой продают бабульки у станций метро, и которые я скупил оптом. — В них содержится конваллятоксин! — отчеканивает сексуальная пышечка, будто...
Моя жизнь рушится, как карточный домик, в тот день, когда муж попадает в реанимацию. Мне приходится познакомиться с его личной помощницей, а потом, занимаясь его делами, обнаруживаю скелеты в шкафу, от которых прихожу в ужас.
Вот только затеявшие игру ошиблись. Я не пешка! Я королева! А королева – самая сильная фигура на шахматном поле.
— Заберите свою бомбу замедленного действия! — снова вопит рыжая бестия и сует мне корзину обратно. Я от шока начинаю тормозить: — Какую бомбу?! — Ландыши! Они же ядовиты! Тем более в таких промышленных масштабах… — Что? — переспрашиваю я. В моем понимании ландыши – это прекрасные весенние цветы, причем занесенные в Красную книгу, которые контрабандой продают бабульки у станций метро, и которые я скупил оптом. — В них содержится конваллятоксин! — отчеканивает сексуальная пышечка, будто...
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату. — Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует. Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму. — Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных. —...
— Снимайте штаны, — произношу я, решительно входя в платную палату. — Что?! — гремит из глубины низкий, привыкший к эху кабинетов и протоколам бас. Голос, который не спрашивает, а требует. Н-да. Противник серьезный, но я и не таких учила уму-разуму. — Поворачивайтесь ко мне спиной и снимайте штаны, — повторяю я, не повышая тона, но и не добавляя в него ни капли тепла, и громко ставлю металлический лоток со шприцем, ваткой и ампулой на тумбочку. — Повторяю для не особо сообразительных. —...