Современная проза
«В книге, предложенной вниманию читателей, я начинаю мой рассказ об императорах именно с Павла, ибо этот государь начал собою то столетие, которое было последним для романовской династии и которое носило на себе на всех этапах своего бытия печать гибели. Петербургская монархия, такая огромная и сложная, пала десять лет тому назад не случайно, конечно: ее падение было предопределено многообразными условиями; – экономическими, социальными и политическими. Это дело социологов вскрыть бесстрастным...
«Воистину не могу понять, каким чудом удалось мне тогда спастись. Мы бежали по Галерной, и картечь нещадно косила всех. Я уже не чаял унести целой мою голову, как вдруг заметил, что подбегаю к знакомому двухэтажному серенькому дому, где жила Клеопатра Семеновна…»
«И вот я слышу Блока, когда он говорит про „святую любовь“ и „литые ножички“. Я слышу его, когда он предсказывает, что революционеры и сектанты не предадут друг друга в роковой час, потому что они дети одной тишины и одной грозы. Но голос Блока становится для меня чужим и невнятным, когда он пытается напугать кого-то этим союзом.
Кого же он хочет напугать?..»
«Он не слышал теперь гитары, но вдруг с необыкновенной отчетливостью увидел он тюремный двор, часовых и арестантов. Ему померещилась прогулка, которую он однажды наблюдал из окна соседней лечебницы, где был знакомый доктор. Арестанты ходили вереницей, один за другим, на расстоянии сажени. Алеша не мог понять, сон ли это, галлюцинация или еще что…»
«Жить стала Наташа, как во сне. Тяжело засыпала под утро. Часто просыпалась, вскакивала с постели и, босая, бежала к умывальнику; обливаясь водой, пила воду жадными глотками прямо из графина и потом опять клала свою угарную голову на подушку, чтобы все забыть и уснуть…»
«Помню одну ночь, когда предчувствия мои как будто бы воплотились. Я сидел на скамейке около пруда. Луна была на ущербе. По-летнему было душно. Я закрыл глаза и мне представилось – так ясно, так осязательно близко – женское лицо, с нежным лукавым ртом, с серебристо-туманными глазами, мечтательными и влекущими…»
«И вот начались странные дни и ночи – дни и ночи непонятного томления. Любовь и смерть предстали в своей извечной правде.
Елена падала и вновь поднималась – и так возникали дни и ночи от бездны к полету.
Засыпала в тяжелом бреду…»
«Литературные имена и духовные силы Достоевского и Белинского так несоизмеримы, что, сопоставляя их, приходится объяснять, почему собственно понадобилось обсуждать именно эту тему. В самом деле стоит ли заниматься ею, особенно теперь, когда гений Достоевского занял подобающее ему место в культуре всемирной? Этот на первый взгляд весьма основательный вопрос падает, однако, если мы припомним, что сам Достоевский придавал Белинскому значение немалое. Очевидно, что в этом человеке было нечто,...
«Мы все без исключения пленники Современности, и мы почти все покорны нелегкому игу, которое возложила на человека история. С каждым столетием все новые и новые над нами тяготеют „труды и дни“ наших предков. Мы все связаны круговою порукой. Но иные из нас по складу своей души влекутся к Завтра, иные пленяются очарованием былых дней…»
«Когда миновали дни за решеткой, мы – я, пленник, и мои вооруженные спутники – сели в кибитку и помчались по льду величайшей из рек. По этой реке нам предстояло ехать три тысячи триста шестьдесят верст. И признаюсь, я встретил радостно ледяную пустыню…»
«Теперь передо мной стояла стройная девушка с мудрыми и таинственными глазами, с золотой короной пышных волос, с движениями угловатыми, но царственно-гордыми, с губами неправильно очерченными и, быть может, с несколько большим ртом.
Она стояла в оранжевых лучах осеннего солнца, и мне показалось, что на ней лежит печать какого-то утомления…»
В повести воспроизведены реальные события «снежной» зимы 1907 г., закружившей в своем вихре А. А. Блока, Н. Н. Волохову, Л. Д. Блок и Г. И. Чулкова. Страстное увлечение Блока Волоховой вызвало к жизни знаменитый цикл «Снежная маска».
Г. Чулков, перенеся в повесть реальную ситуацию, в первую очередь попытался избежать «легкости», сделав более рельефными отношения между людьми, составлявшими знаменитый «четырехугольник».
«Друзья зашли в цветочный магазин и взяли букет из роз, приготовленный для Вениамина. Они вышли на улицу, слегка опьяненные влажным и дурманным запахом цветов, привезенных из Ниццы, томных, усталых от долгого пути… Николай и Вениамин прошли два бульвара, пересекли площадь, миновали собор и уже хотели по привычке идти на мост, как вдруг из тумана выросла какая-то дюжая фигура и загородила им дорогу…»
«Извѣстный апологетъ семьи В. В. Розановъ любитъ называть себя въ своихъ статьяхъ «добрымъ буржуа» – и всегда, когда ему приходится касаться вопроса о собственности, онъ остается вѣренъ себѣ и утверждаетъ собственность какъ начало неприкосновенное. Этотъ писатель среди «своихъ талантливыхъ» темъ представляется мнѣ человѣкомъ проницательнымъ и послѣдовательнымъ, и не случайно у него такъ сильно развиты эти два чувства: чувство семьи и чувство собственности. Да, семьянина непремѣнно потянетъ къ...
«„Чтеніе поэта есть уже творчество“. Этотъ афоризмъ въ устахъ И. Ѳ. Анненскаго пріобрѣталъ особенное значеніе и какъ бы оправдывалъ принципъ, положенный въ основу его критическихъ работъ, принципъ крайняго субъектквизма…»
«Положение Тютчева по отношению к цензуре было двусмысленно: с одной стороны, он был сторонником свободы печати; с другой стороны, он сам служил в цензурном ведомстве, а с 1857 года состоял председателем Комитета Иностранной Цензуры и в силу этого являлся членом Главного Управления по делам печати…»
Петр Вайль (1949–2009) — известный писатель, журналист, литературовед, а также неутомимый путешественник. Его книги «Гений места», «Карта Родины», «Стихи про меня» (как и написанные в соавторстве с А. Генисом «60-е: Мир советского человека», «Американа», «Русская кухня в изгнании», «Родная речь» и др.) выдержали не один тираж и продолжают переиздаваться, а ставший бестселлером «Гений места» лег в основу многосерийного телефильма. В сборник «Слово в пути» вошли путевые очерки и эссе,...
Когда Бронте начинает встречаться с Брюстером Ролинсом по прозвищу Громила, которого вся школа определяет как Наиболее Подходящего Кандидата На Высшую Меру, для её брата-близнеца Теннисона это не становится сюрпризом. Но начинают происходить странные вещи. Царапины Теннисона и Бронте затягиваются неестественно быстро, раны заживают прямо на глазах. Однако то, что поначалу казалось им невероятным даром судьбы, обращается в нечто страшное… гораздо более страшное, чем они могли себе представить. ...
Америка, эпоха «ноль-ноль». Самолеты только начинают летать, автомобили – ездить, мир заполонила реклама и соображения финансовой выгоды. Реклама – двигатель торговли. Все покупается: даже старые панталоны, сплетни или родная тетка. Да и продается тоже все – со скидкой, покупателям – подарок. А какова, к примеру, цена молодому человеку шестнадцати лет, рост шесть футов, два дюйма? Дороже или дешевле молодого человека в пять футов, семь дюймов? Чтобы ответить на этот вопрос, читателю достаточно...
Возвращая читателю маленького героя одного из самых глубоких и человечных произведений литературы XX века, автор предваряет свою книгу следующими словами: «Я часто задавался вопросом: какой была бы судьба этого уникального ребенка, останься он жить среди нас? Каким образом сумел бы он сохранить чистоту и простодушие своего сердца? Много лет я искал ответы на эти вопросы. Возможно, найденные ответы представляют ценность лишь для меня одного. И все же смею надеяться, что они хотя бы частично...
Кумир одноклассниц Джиллиан не привыкла себе в чем-то отказывать, ведь ее отец — богатый и влиятельный бизнесмен. В город недавно приехал Джек Сент-Брайд, бывший учитель, только что отбывший наказание за изнасилование несовершеннолетней. Темное прошлое Джека пугает и интригует Джиллиан. Ей все равно, что она ученица, а он — зрелый мужчина. Своевольная девчонка отправляется с подругами в лес, чтобы совершить колдовской ритуал и приворожить Джека. И вдруг встречает там его самого! А на следующее...
Молодая бельгийская писательница Аннелиз Вербеке стремительно ворвалась в мир литературы и прочно закрепилась в нем после выхода в 2003 году ее первого романа «Неспящие». Книга стала настоящей сенсацией и покорила своей свежестью и тонким юмором не только родную Бельгию, в которой «Неспящие» получили все возможные литературные премии: роман в одночасье был переведен на пятнадцать языков и продается в двадцати двух странах. Майе нет еще и тридцати, но она страдает хронической бессонницей — спит...
Неужели в пачке старых писем, случайно найденных антикваром, содержится приговор всему человечеству? Ответ предстоит найти журналисту Лео Видалю. Роковая переписка Юнга с каббалистом Каравидой, оцененная в 2013 тысяч евро, была похищена, и ее поиски забросят Видаля в Албанию, а потом в Грецию. Кровавые преступления, сопровождающие каждый его шаг на пути к ужасающей истине, – это только начало… конца.
Бóльшая часть книги посвящена Смоку (Кристоферу) Беллью — интеллигентному юноше из типичной буржуазной семьи, которого жажда приключений толкнула на полный смертельных опасностей путь отчаянных золотоискателей, покорителей Клондайка. Писатель утверждает, что именно в подобных испытаниях закаляется характер и проявляются истинные качества человека.