Рассказ
Место действительно оказалось "тихое", как и базарил Пузырь, место точно оказалось "что надо". Удобное место...
Александр Мешков, человек, журналист, словоблуд, знаком читателю, прежде всего, как автор смешных очерков-записок в газете «Комсомольская правда», в которых он описывает свои забавные, смешные и вместе с тем грустные и порой небезопасные приключения в различных странах света. Жизнь его прекрасна уже тем, что непредсказуема. Проза Мешкова это тайный эзотерический код, замысловатый лабиринт, где словно змеи переплелись слезы и смех, мифы и реальность, научные теории и земные трагедии, боль и...
Хорошо, когда деловая поездка сопряжена с отдыхом на море. Но надо быть начеку, чтобы не сорвалось одно, и никто не смог помешать другому.
Не всякому выпадает шанс выбиться в настоящие писатели. Но если его профукать, то придется ждать целый год!
Оставшись один на космическом корабле после серьёзной аварии, человек пытается выжить, и не сойти с ума.
«Мне двадцать пять лет, и я работаю журналистом. Это моя первая ошибка. Работа паршивая – что не напишу, скандал. В каждом абзаце у вас, говорят читатели, глупость. И выражение лица поменять бы не мешало. А один редактор у нас в газете напился и говорит: у Тарасовой жанр, говорит, фигня с портретом. Это про мою рубрику.
Первая ошибка – профессия. Вторая – роман с замужним человеком.
В довершение всего он мусульманин. Наш, российский гражданин…»
«Я живу в одном из прекраснейших городов на земле. Да, иногда мне хочется убить дворника, продавца из магазина, мотороллера, соседей, поющих школьников и мяукающих кошек. Но одно я знаю точно, что никогда уже не смогу быть счастлива вне этого города – Стамбула…»
Работать не в офисе бывает очень привлекательно. Сам себе начальник и хозяин. Но сможешь ли ты сохранить власть над своими желаниями?
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и...
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и...
Сигнал телефона. Артем чертыхается и смотрит на будильник. Еще нет и пяти утра. - Да? - тишина, царящая в маленькой квартирке до этого вопроса, остается тишиной и после. - Алло? - голос Артема тихий и сиплый.
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Тринитро никогда не рассказывал правду о своих снах...
В каждом человеке живёт зверь. Инстинкты, которые что-то нашептывают нам, что-то требуют. Но каждый сам решает: поддаться им, слушаться их, или же жить так, как велит разум. Но иногда противостоять им сложно. Да и незачем. Если с их помощью ты получаешь всё, что хочешь.
Я был лучшим во всём. Сейчас я лучший наёмный убийца. И именно я спасаю свою планету от захвата пришельцами...
– Кем бы я хотел у вас работать? Я бы в курятнике с Никанором Иванычем плясал. Это петух наш. За красоту его Никанором Ивановичем прозвали. Он меня по утрам ждёт, кричать не смеет, пока я с ним не попляшу. Он бы лапкой загребал, и я пяточкой сено ворошил. Вот такую работу хочу. А платили бы мне хлебным мякишем. В водке его смочат и мне в награду. Как медаль – шлёп на грудь! – Кем бы я хотел у вас работать? Я бы в курятнике с Никанором Иванычем плясал. Это петух наш. За красоту его Никанором...
Как то встретил я приятеля, Игоря. Дружили в детстве. А во взрослой жизни уж лет пять не пересекались. И странное дело, он меня не узнал. Пять лет, это не пятьдесят, чтоб не вспомнить старого знакомого. Я увидел его в торговом центре и, решив свалять дурака, подошёл к нему, словно не узнавая. Спросил, - сколько времени? Игорь посмотрел на меня, на свои часы, буркнул: 16.40, и собрался было идти дальше своей дорогой. Ну, так мельком-то, конечно, можно сразу не признать, - решил я и...
За окном непогода. Очередная серость очередного унылого дня. Дождь без остановки льется на головы прохожих, бьет по их зонтам, заливает их волной от проносящихся автомобилей. Но они продолжают идти, ряд за рядом, поток за потоком. Такие же упрямые, как этот дождь. Такие же вездесущие. Город диктует свои правила, и люди, проклинающие непогоду, не могут их нарушать. Они мокнут под дождем, сутулятся от ветра, но не решаются повернуть назад. Не могут - за их спинами тьма.
Решила, что "Времени" нужно отдельное дополнение в виде книжки с зарисовками по тексту, которые либо остались от старых вариантов, либо написаны сами по себе, просто так. Видимо, сюда же войдут части "Цветов граната". Так что не текстом единым... то есть не конкретным единым текстом живы.
Спать все равно уже не хотелось. "Выпью кофе и прогуляюсь пешком до работы", - решила она, - "тем более, говорят, для здоровья полезно". Утро светилось розовым. Розовыми казались от рассветного солнца облачка, розовыми облачками шелестели под ветерком цветущие вишни в садах за забором. Может, это были вовсе не вишни, но это было совсем неважно. Важным оставалось то, что это было ее и только ее утро! Каблучки легко цокали по просыпающемуся асфальту.