— Возьму тебя здесь, — говорит заключенный. — А ночь проведешь в моей камере. Его тяжелая ладонь опускается на мою щеку, большой палец давит на губы. — Хочу понять, что ты умеешь, — хрипло бросает он. И меня накрывает шок. *** Я приехала в тюрьму, просто чтобы дать документы на подпись, а оказалась во власти опасного, богатого отморозка. Он дикий, бешеный, совсем без тормозов. Точно животное. Не понимаю, почему девушки от него без ума. Он никогда и ни от кого не получал отказ. А я...
– Я предлагаю сделку. Хочешь, подсоблю в поимке твоего грабителя? У меня крепкие связи в местной полиции. Отомстишь подлецу. Взамен просто притворись моей невестой на пару дней. Заторможенно хлопаю глазами. Я ведь ослышалась, да? – Что? – Это важно для моего бизнеса. Ты меня знаешь, я знаю тебя. Нам не составит труда убедительно сыграть пару влюблённых. – С чего ты взял, что я помню чувства, что нас связывали? В глазах Марка вспыхивает знакомая упрямая искра. Он делает медленный шаг в мою...
— Зайкина, вам срочно нужно родить! — заявляет босс. По его непроницаемому лицу не похоже, чтобы он шутил. Но всё же... — Что сделать? — Родить. В голове всплывает предупреждение: "с психами не спорят". Бежать? Как, если он перекрывает выход? Взгляд упирается в офисное кресло. Идея! Каково требование, таков и результат. Подхожу к креслу, опускаю спинку на максимум, сажусь и начинаю закидывать ноги на подлокотники, при этом сверлю босса взглядом. Посмотрим, кто кого! — Что вы делаете?!...
Он — человек с безупречной репутацией и тенью прошлого. Мужчина, с которым не спорят.
Она — художница, привыкшая жить тихо и незаметно, и та, кто случайно оказалась слишком близко. Слишком упрямая. Слишком живая.
Их миры не должны были пересечься.
Но бессонные ночи сближают сильнее любых обстоятельств. Между ними — притяжение, которое невозможно игнорировать. Тайны прошлого. Опасные игры.
***
Эмоционально.
Искренне.
Без жестокости.
Сильная героиня.
Неидеальный герой
— Шшш... — его пальцы сжимают моё лицо, большой палец скользит по нижней губе. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Рваное. — Ненавидь. Мне нравится, как ты ненавидишь. Как твои глаза горят. Как ты кусаешь губы, чтобы не застонать. Его большой палец надавливает на мою губу, оттягивает её вниз. — Ненавидь меня громче... *** В особняке Сабуровых стол накрыт на четверых, но за ужином нас только трое. Филипп не спускается к...
– Ну что, тепло ли тебе, девица? – Дед Мороз…– Она хлопает белыми от инея ресницами и стучит зубами. – Ты существуешь? Еще и галлюцинации. Прекрасно. Просто идеально. Кто вообще эту блаженную допустил до поисковых работ? Какой из нее волонтер, твою мать? Обезьянка с камерой, добытчица контента! Она же в трех соснах потеряется!Собственно, что и произошло. – Какой, еще, Дед Мороз? – рявкаю я, теряя последние остатки выдержки. Хватаю ее за капюшон желтой куртки и поднимаю на ноги. – Я тебе...
Она врезалась в его Майбах, а он потерял от нее голову. Они из разных миров, но судьба все уже решила за них.
– Чей это пацан?! – орёт не своим от злости голосом мужчина, сжимая в огромном кулаке футболку моего сына. «Твой», — хочется выплюнуть ему в лицо. Но я молчу. Потому что мужик в бешенстве — мой бывший, Илья Кравцов. Тот самый, кто много лет назад сказал по телефону, что полюбил другую и бросил меня беременную. А теперь жизнь свела нас снова. Что с лицом, милый? Не ожидал, что буду лучше и краше с годами? Так что теперь не ходи за мной. Не смотри волком. И не пытайся вернуть...
— Боюсь, она нам не подойдет, — произносит он, обращаясь к помощнику, а не ко мне. — Нужен кто-то… другой. Маша носится по дому как угорелая, няня должна за ней успевать. Требуется мобильность и… определенная физическая форма. Он не сказал «толстая». Он даже близко этого не сказал. Но мы знаем, что он имел в виду. — Папа, нет! Это она! Это та тетя! Она меня спасла! Она хорошая! Она рисовала мне котиков! И не ругала, когда я плакала! — Маша… — Нет! Хочу эту няню! Не хочу других! Другие злые!...
— Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. — Что ты сказала? — он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. — Ничего, — отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет. Дрожу… Боже мой, как я дрожу! — Гер… — Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно...
— Паша! — выкрикиваю я, едва увидев, как дверь его тачки открывается. Оббегаю свою машину, достаю пиццу с переднего сидения и, щелкнув сигнализацией, лечу к нему. — Паша!... Он оборачивается и замирает на мне взглядом. А затем, сунув одну руку в карман куртки, направляется ко мне спешным шагом. Что-то в нем напрягает меня, и я замедляюсь, вглядываясь в его лицо. — Привет... — здороваюсь с улыбкой, когда между нами остается не больше двух метров. — Привет, — усмехается, потерев кончик носа,...
Книга 1 *** – Игнатов где? – вздрагиваю от громкого голоса зава кардиохирургией Амосова Артема Александровича. – Так он… в другую больницу перевелся. Я вместо него. Почему он-то? Узнает же меня и рассекретит на раз-два. – Медсестры у меня и так есть, мне врач нужен. – Я почти врач… ординатор, – гордо расправляю плечи. – Ординатор - это не врач, а низшее звено эволюции. Лечить кто будет? Кивает и смотрит в глаза. Только бы не узнал… А то весь наш план с подругой полетит к чертям. *** ...
– Пап, тебя в школу вызывают! – Опять? – я сдержал вздох, но голос всё равно прозвучал как скрип ржавых качелей. Даниил пожал плечами, делая вид, что не понимает моего раздражения. – Ну, там мелочь… Ондатра немного нервничает. – Сынок, ты понимаешь, что это последняя твоя школа? Дальше – интернат. – Я буду вести себя хорошо, но ты должен мне кое-что пообещать, папа. – Что? – Сделай Ондатру Арнольдовну счастливой, тогда она перестанет до меня докапываться. – Не думаю, что дело в...
Хасан выжил в страшной аварии и вышел из комы с провалом в памяти. Для него всё остановилось семь лет назад — в тот момент, когда у него была семья, жена Айла и три дочери. Он не помнит своей измены, развода, другую женщину и сына. А Айла помнит всё. Семь лет назад бывший муж вычеркнул её из своей жизни и женился на любовнице. Айла пережила предательство, стала сильнее, вырастила дочерей и, наконец, позволила себе открыть сердце другому мужчине. Но судьба снова сталкивает Айлу и Хасана. И...
Фельдшер скорой Вера едет в деревню, чтобы забыть о выгорании и выспаться. Но в Берёзовке её ждут не яблони и тишина, а коза на дереве, болтливые соседки и один невозможный участковый — вдовец с дочерью и тяжёлым сердцем. Вместо отпуска — срочные вызовы к гусям, ревность к корове и чувство, от которого не спасает даже служебный устав. Взрослая история о том, как боязнь нового счастья разбивается о домашние пироги, честные поцелуи и веру в то, что дом — это не стены, а люди.
— Мне муж изменяет, — шумно и с отчаянием выдыхаю я. — Почему ты так думаешь? — Глеб касается моего мизинца и заставляет посмотреть в его карие теплые глаза. — Я это чувствую, — пожимаю плечами. — Он задерживается на работе, всегда на меня раздражён и… И уже месяца два даже не целовал меня… — тихо признаюсь я, — как женщину… Глеб отводит взгляд и смотрит перед собой. Ладони — в замок. — А моя жена потребовала развод, — хмурится. — Сказала, что полюбила другого… А я не знаю… не знаю, как быть...
План «Найти отца-хирурга» казался простым.
Я, будущий врач, приехала в Москву с чётким алгоритмом действий.
Но жизнь внесла коррективы: вместо родственной души — мужчина, от взгляда которого теряется пульс. Теперь мой главный диагноз: влюблённость. К человеку, которого ТАК любить нельзя.
И как её лечить, в учебниках по хирургии не написано.
***
P.S. (и маленький спойлер) В этой книге, все не так, как вам кажется))))
— Ты дрожишь, Лазарева. Тебе страшно? Правильно. Бойся. Она стоит в прихожей моего дома — в доме, где еще пахнет духами моей матери. Она пришла сюда как «дочь» моего отца. Дочь той твари, из-за которой я теперь каждое утро хожу на кладбище. — Егор, я не хотела... я не знала, что так будет... — лепечет она, вжимаясь в стену. Я хватаю её за горло, не сильно, но так, чтобы она почувствовала: воздуха здесь для неё больше нет. — Мне плевать, что ты хотела. Ты принесла в мой дом смерть. Ты...