Черепахи могут рассказать о дороге гораздо больше, чем кролики.
Видите ли, я не могу сказать, что я несчастна, но и счастливой себя не назову… Это ужасно, но у меня постоянное ощущение, что жизнь утекает как бы сквозь пальцы! И даже если я решу обратиться к врачу, уверена, что он мне не поможет. Ведь я хорошо знаю, на что способна современная медицина. Мне скажут, что у меня депрессия, примутся пичкать лекарствами. А на самом деле это никакая не депрессия – просто хандра, недовольство собой. Ничего существенного, но все же… Как будто сердце вынули из груди. Я вообще не знаю, имеет ли мое существование хоть какой-нибудь смысл.
Многие наши взгляды чрезвычайно зависимы от контекста ситуации и формируются на ходу. Измените контекст, и вы измените мнение, которое высказывали ранее.
Тот, кто с первого шага начинает жалеть , что пошёл в гору, не сможет взобраться и на маленький холм.
Мгновенно перевоплотившись , мир Шеррервиль с грозным видом направился ко мне, ломая ветви елок, стоящих на его пути.
-Нилия! Я с тобой скоро поседею совсем! Если ,конечно, Шайн до этого момента мне голову не откусит за неисполнение его прямого приказа!
С визгом я повисла на шее рубинового и всхлипнула:
-Я так рада , что ты меня нашел!
Все мы живем только раз, и только от нас зависит, сумеем ли мы сделать свое существование насыщенным и осмысленным. Что толку из года в год страдать на нелюбимой работе? Единственной наградой за такое долготерпение станет впустую потраченная жизнь.
- Каждая страна питает народ по-разному. Немцы поглощают сосиски с пивом. Англичане - дохлый бекон и черствые бисквиты. Французы кормятся поцелуями, запивая их абсентом. Итальянцы сыты одним лишь воздухом. Швейцарцы кормятся туристами. Американцы - долларами. А мы, русские, живем тем, что бог послал...
... настоящая дружба рождается там, где люди не помыкают друг другом, а помогают один другому.
"Трудно" и "невозможно" - двоюродные братья, которых часто путают, но у них очень мало общего.
есть решения, которые никто не примет за тебя. Выбор только твой. Как и последствия.
В пять лет дети бывают очень жестокими. Они способны говорить такие вещи, на которые ни у какого взрослого не повернется язык – о том, как ты выглядишь, как говоришь и пахнешь, что на тебе надето, какая у тебя семья. Скажи такое коллеге в офисе – и вылетишь с работы за недостойное поведение, в школе же это в порядке вещей. В каждом классе есть козел отпущения – ребенок, с которым никто не хочет сидеть, на которого пытаются свалить любую вину, которого никто не хочет брать к себе в детских играх. И почти с той же неизбежностью в любом детском коллективе появляется королева.
Когда-то подруги были единым целым, только они вдвоем против всего мира. Теперь все не так: их дружба стала переменчивой, словно ветер.
Нет повести печальнее на свете... чем повесть о закрытом туалете!
- У меня есть для тебя еще одно словечко: венчик для яиц.
Я тряхнула головой и тихо ответила, маскируя свои слова шумным дыханием.
- Идиот. Венчиком для яиц и захочешь не убьешь. И вообще "венчик для яиц" - это три слова, а не одно.
Впрочем, в предисловии к «Клингонскому словарю»{83}, самому авторитетному источнику по этому языку, Окранд пишет, что клингоны, хотя и гордятся им, для коммуникации за пределами своей империи предпочитают использовать английский. В результате английский язык приобрел в клингонском обществе две важные функции: поскольку на нем говорят только высшие слои общества, он, во-первых, стал символом высокого социального статуса, а во-вторых, с его помощью можно скрывать информацию от простонародья – к примеру, офицеры используют английский в разговорах между собой, чтобы солдаты их не понимали.
Многим позже я поняла, что стоять лицом к лицу перед врагом не страшно. Страшно, когда он - невидимый, неосязаемый, беспощадный - может ударить издалека.
Папа был рукастым, все делал сам — стол, стулья, буфет. Он тоже учительствовал — вместе с мамой историю преподавал. Тихий был, голоса не повышал. Книжки мне читал на ночь — сказки разных народов. Я это помню. Еще помню, как подтыкал одеяло: «Уютно тебе, Лидочка?»
По утрам варил кашу на завтрак. И смешно объявлял подъем — складывал руки и трубил, как в трубу.
Мама тогда еще улыбалась… Очень они любили друг друга. Помню, как обнимались втихую — от нас, от детей. Папа приносил ей цветы — обычные, полевые: васильки, ромашки. И мама радостно улыбалась.
Еще помню, как папа заводил патефон. Музыку он обожал! А мама просто лучилась от счастья…
— Не будь такой наивной, Дийана. Если бы я хотел тебя убить, то выбрал бы менее изощренный способ.
- Конечно, - согласилась Сьюзен. - иногда мне кажется, что люди должны сдать соответствующий и надлежащий экзамен, прежде чем заслужить право быть родителями. И я имею в виду не только практическую часть вопроса.
В принципе, у нас само слово «воспитание» подразумевает репрессии.
Почему не ученые, не художники и не поэты решают, как жить народам? Очень печально…
-Ни за что! Через Интернет котята не пристраиваются. Это пройденный этап. Там будут только делать перепосты, охать и ахать. Но никто никого не возьмет.
-А как они пристраиваются? - спросила Катя.
-Котята пристраиваются исключительно методом случайного тыка! - заявил папа. - Человек видит котенка и хватает его прежде, чем у него включается логическое мышление.
Самое печальное в этом всем, что человек, с которым мы вознамерились организовать одно целое, не имеет для нас никакой ценности сам по себе. Он – лишь средство достижения сладкого, безопасного состояния, в котором меня как личности нет.Если прислушаться к тому, как такие люди говорят о своих любимых, то там будет очень и очень много «я»: я не могу, я нуждаюсь, я делаю все и так далее. И практически ничего про потребности, желания и счастье второй стороны. Ты ведь не заботишься о чувствах молотка, когда забиваешь им гвоздь? Вдруг ему не нравится или больно? Так и здесь: любимый человек воспринимается исключительно как инструмент для достижения цели.
Вообразите, что мы создали общество роботов. Им будет не хватать свободы воли в традиционном смысле, так как они представляют собой каузально детерминированные автоматы. Но они будут обладать сознательными моделями самих себя и других автоматов своей окружающей среды, и эти модели позволят им взаимодействовать с другими и контролировать своё поведение. Вообразите, что теперь мы добавим две особенности к их внутренним моделям-себя и моделям-других: Первое — ошибочное убеждение, что они (равно, как и любой другой) ответственны за собственные поступки; второе — «идеального наблюдателя», представляющего интересы группы, такие, как правила справедливости для взаимных альтруистических взаимодействий. Что тогда изменится? Создадут ли наши роботы новые причинные свойства благодаря одному лишь ложному верованию в свободу собственной воли? Ответ: да; станет возможной нравственная агрессия, так как возникнет совершенно новый уровень соревнования — соревнования в том, кто лучше удовлетворяет интересам группы, кто обретет нравственное достоинство, и так далее. Теперь можно будет поднять свой социальный статус, обвиняя других в безнравственности или будучи лицемером.
Никто не знает, как долго продлится горе, но, скорее всего, сменятся все четыре времени года, прежде чем станет легче.