Прижавшись лбом к холодным шершавым кирпичам , я чувствовала ,как во мне клокочут ненависть , отчаяние , страх и ярость .
Отчасти Алиенора соглашалась с мужем, поскольку на собственном опыте знала, сколь разрушительно бывает горе, и с годами выстроила в своей душе крепкую защиту. Но если возводить стены слишком высоко, они превратятся в тюрьму, и в конце концов можно задохнуться за ними, и никто не услышит твоих криков о помощи.
Из посетителей розовой комнаты, их было очень немного, мне запомнилась некая Наташа, нелепое и милое созданье. Борис Наумович терпел ее, как домашнюю дуру. Наташа была по очереди эсдечкой, эсеркой, православной, католичкой, эллинисткой, теософкой с разными перебоями. От частой перемены убеждений она преждевременно поседела. Будучи эллинисткой, она напечатала роман из жизни Юлия Цезаря на римском курорте Байи, причем Байи поразительно смахивал на Сестрорецк.Мальчики девятьсот пятого года шли в революцию с тем же чувством, с каким Николенька Ростов шел в гусары: то был вопрос влюбленности и чести. И тем и другим казалось невозможным жить несогретыми славой своего века, и те и другие считали невозможным дышать без доблести. «Война и мир» продолжалась, только слава переехала. Ведь не с семеновским же полковником Мином и не с свитскими же генералами в лакированных сапогах бутылками была слава! Слава была в ц.к., слава была в б.о., и подвиг начинался с пропагандистского искуса.
Еще позавчера я думал, что жить сквернее нельзя. Вчера я убедился, что может быть еще хуже - значит, позавчера было не так уж плохо.
Кухня вполне соответствовала моим представлениям о научной лаборатории, только тут объектом исследования была еда.
Наверное, каждый из нас старается поступать как лучше. Иногда мы действуем правильно, иногда - совершаем ошибки, а иногда... иногда мы просто не знаем, чем обернуться наши действия. И тогда нам остаётся только надеяться.
Люблю я тонкие сети
Науки, люблю я выше
Умом воспарять, чем женам
Обычай людей дозволяет...
Есть муза, которой мудрость
И наша отрадна; жены
Не все ее видят улыбку -
Меж тысяч одну найдешь ты, -
Но ум для науки женский
Нельзя же назвать закрытым.
- С рождением детей мы почему-то становимся ближе со своими родителями, правда? Наверное потому, что начинаем лучше их понимать.
Однажды командир субмарины послал капитану торпедированного корабля три бутылки вина, чтобы легче было идти на веслах до земли.
– Что я могу сделать, если русские белые руководители не понимают: та Россия, которая возрождается на наших глазах, не будет той же в точности Россией, что была раньше. Польша, как и Финляндия, больше не может быть частью этого государства! В сентябре я послал к генералу Деникину военную делегацию во главе с генералом Карником, дабы заявить, что мы готовы пожертвовать польской кровью для его движения. Но когда Карник поднял вопрос о независимости Польши, Деникин начал говорить о неделимости России, частью которой Польша якобы оставалась до сих пор. Пока будет господствовать такая точка зрения, я считаю безнадежным делом вступать в переговоры с высшими лицами России.
Да, Паша был прав: стыд - острейшая эмоция. Заставляющая чувствовать себя плохим человеком. Не достойным находиться среди людей. Стыд побуждает прятаться под одеялом от всего мира.
Ох. Снова разговариваю сам с собой. Увы, существу вроде меня всегда требуется аудитория.
Казалось, что падать уже некуда… когда снизу вежливо постучали.
– Мой дорогой супруг, – проворковала она. – Разлука была невыносимо долгой.
– Как долго нам еще разыгрывать это спектакль? – скривился Кай.
– Спектакль? – захлопала ресницами Левана. – Разве жене не дозволено тосковать по мужу?
– Если не хотите, чтобы меня стошнило во время коронации, советую сменить тему.
В стране, где почитают революцию и баррикады, за семейным столом анархистов нет.
Детям требуется не только еда и крыша над головой. Им необходимо чувствовать себя в безопасности, знать, что они кому-то нужны. Они должны кому-то доверять.
Писать-то - не фокус, фокус - дописывать.
...в обманчивом ясном небе ощущалось приближение дождя - так в невинном взгляде предателя кроется угроза.
– Видишь ли, Стэн, не такие уж мы, юристы, и богачи. Теперь этот диплом уже не то, что раньше, – уж слишком много нас стало.
Когда ей было плохо, она садилась за стол и начинала рисовать. А когда ей было хорошо, она поступала так же.
В общем, я почувствовала всю свою ущербность с ног до головы. И пусть умом прекрасно понимаю, что вообще-то никакой ущербности нет, я прекрасна в своей нише и для своего потребителя...Но даже болонка иногда хочет стать волкодавом.
- Черт меня дери - откинулся я на спинку сиденья. - Не появись я вовремя, уже давно бы драл.
Сашка, умоляю - не напейся. Не ставь себя и меня в неловкое положение. Здесь тебе не Гатчина, и если ляжешь на палубу, кусая республиканцев за ноги, они тебя просто не поймут!
Не всякий иммигрант должен иметь в перспективе постоянное место жительства в России, а тем более — становиться ее гражданином. Постоянное место жительства и гражданство должны предоставляться либо лицам, имеющим статус зарубежного соотечественника, либо имеющим особые заслуги перед Российским государством. Все прочие мигранты должны возвращаться на родину через определенный (достаточно непродолжительный) срок, если нет оснований для постоянного проживания в России. Еще более жесткий порядок должен вводиться для сезонных рабочих (например, приезжающих на летний сезон строительных работ); и особые ограничения — для туристов и лиц, посещающих Россию с краткосрочным визитом.
— Ты что здесь делаешь? - спрашивает подруга, когда, наконец, справляется с шоком.
— Пришла к тебе, - поясняю я, - своими ногами, как видишь. Живая и здоровая.
— Одна? - Она с любопытством заглядывает мне за спину, как будто там каким-то образом мог спрятаться кто-то третий, хотя я только что прямо у нее на глазах заперла дверь.
— Нет, конечно не одна. Еще притащила с собой все свои проблемы! Рора!