Темп все нарастал, финансист прибавлял к предприятиям, которыми жонглировал, словно яйцами, все новые и новые. Но число яиц, которыми можно успешно жонглировать, ограничено.
Во время войны проще, чем во время мира. Есть враги, есть свои, есть цель.
вовремя подставленное дружеское плечо никогда не окажется лишним.
Лес, если ему дать волю, очень быстро вернет себе то, что у него забрали. Было распаханное поле, росла на нем рожь или овес, но чуть люди зазеваются, глядь – и там вместо культурных растений уже березки листочками машут. Корни пустили, закрепились, знай себе ползут вперед. Да что поле – лесу и город поглотить ничего не стоит. Дерево любой асфальт разломает, пробивая себе дорогу. А вот овраги… Это совсем другое дело. Лес никогда не сможет его победить. По краям дерева расставит, а в глубину не полезет, знает, что нет там его власти. Да и людям не всегда туда соваться стоит, поверь. Никогда не знаешь, что тебя ждет там, внизу.
Прошлое не исправишь и надо жить настоящим.
Космос рождается из страданий
Её прошлое вымышлено, будущего не существует, а настоящее - ад на земле.
Все живые существа — это реализации одного первоначального плана. Как человече-
ские существа мы всего лишь надстройка — каждый из нас представляет собой заплесневе-
лый архив приспособленностей, адаптации, модификаций и удачных переделок, уходящих
в глубь времен на 3,8 млрд лет. Как ни удивительно, мы довольно близкие родственники
фруктов и овощей. Около половины химических процессов, протекающих в бананах, прин-
ципиально те же самые, что протекают внутри вас. Не будет лишним чаще повторять: все
живое едино. Это есть, и, я полагаю, будет всегда, самая глубокая из существующих истин.
– Превышение бюджета всего на 16,2 процента не может изменить первоначальную оценку периода окупаемости больше, чем на полгода.
Сцена, свидетелем которой я только что стал, вынесла на поверхность массу воспоминаний - не о том, что я некогда сделал, а о том, чего сделать не смог: о даром потраченных часах, моментах разочарования и навеки упущенных возможностях - упущенных, потому что время уже съело колоссальную часть моей жизни, и мне ее было не вернуть.
Эндогенная или экзогенная, родившаяся по природе или из воспитания - это великая тайна психической болезни.
Лично я, как и Шопенгауэр, хочу одного – желать как можно меньше и знать как можно больше.
Идти на каблуках да еще в платье с боковыми разрезами – это искусство. Походка должна быть размашистой и расслабленной, с покачиванием бедер, иначе платье запутается в ногах и подвернувшийся каблук свихнет лодыжку. Идти надо так, будто знаешь, что в этом наряде у тебя потрясающий вид и иного быть не может. Усомнишься в себе, потеряешь на миг уверенность – тут же грохнешься на пол и превратишься в тыкву.
"...любовь без уважения превращается во власть."
Есть люди, которые считают это занятие — ложиться костьми за истину — своим главным предназначением: вынь да положь им амбразуру или лучше того — эшафот, чтобы умереть за торжество справедливости. Исключительность они делают повседневностью — и общаться с ними поэтому нелегко.
Преддверие учености есть познание языков; но представляется яко поле, тернием насажденное, и яко гора, строгим каменей усеянная… При учении языков все отвратительно и тягостно. Если бы не подкрепляла надежда, что, приучив слух свой к необыкновенности звуков и усвоив чуждые произношения, не откроются потом приятнейшие предметы, то неуповательно, восхотел ли бы кто вступить в столь строгий путь. Но, превзошед сии трудности, коликократно награждается постоянство в понесенных трудах. Новые представляются тогда естества виды, новая цепь воображений. Познанием чуждого языка становимся мы гражданами тоя области, где он употребляется, собеседуем с жившими за многие тысячи веков, усвояем их понятия: и всех народов, и всех веков изобретения, и мысли сочетаваем и приводим в единую связь.
Неэстетично видеть истинный талант под управлением человека, который не знает ему цены.
Мозгожор вульгарис.
— Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.
— Красиво?
— Конечно. Молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего.
Слово "смерть" не имеет еще полного значения для детского слуха.
Нет одиночества более полного, чем в машине, ночью, под дождем. Я был в машине. И был рад этому. Между одной точкой на карте и другой точкой на карте лежит одиночество в машине под дождем. Говорят, что вы проявляетесь как личность только в общении с другими людьми. Если бы не было других людей, не было бы и вас, ибо то, что вы делаете – а это и есть вы, приобретает смысл лишь в связи с другими людьми. Это очень утешительная мысль, если вы едете один в машине дождливой ночью, ибо вы уже не вы, а не будучи собой и вообще никем, можно откинуться на спинку и по-настоящему отдохнуть. Это отпуск от самого себя. И только ровный пульс мотора у вас под ногой, тянущего, словно паук, тонкую пряжу звука из своих металлических внутренностей, – только эта нематериальная нить, только этот волосок связывает того вас, которого вы оставили в одном месте, с тем, кем вы станете, прибыв в другое.
Четыре года люди боялись неба, с которого со свистом и воем низвергалась смерть. Четыре года люди с болью разворачивали газеты, ведь даже победы приносили новые утраты. Тревожно открывали наглухо занавешенные на ночь окна. Со страхом разворачивали треугольнички фронтовых конвертов. Осторожно спрашивали друг друга об общих знакомых и друзьях. Ибо всюду, везде можно было услышать страшное и неумолимое слово: смерть.
И вот впервые за эти долгие годы люди убедились, что небо снова на диво чистое, что по нему уже не плывут уродливые, украшенные крестами корабли смерти. А пьянящий майский воздух, врывающийся в широко распахнутые окна, не приносит с собой смрада пожарищ. И люди, дышали полной грудью, упиваясь воздухом, который словно вобрал в себя и сияние солнца и жизнерадостность весны, и счастье бытия.
На улицах здоровались совсем незнакомые люди. А если случайно встречались двое друзей и бросались друг другу в объятия со словом «жив!» - прохожие останавливались, чтобы нарадоваться вместе с ними.
И у всех если не на губах, то в сердце, во всем существе жило одно, такое прекрасное и одинаково радостное для всех слово - МИР!
О, теперь люди стали ценить его! Теперь не было слова дороже, чем это. Ибо все знали: война - это смерть, мир - это жизнь!
Зло мгновенно в этом мире, доброта же неизменна!
Если между родными и работой выбирать все время работу - будет плохо
Люди восходят к Богу различными путями; и Бог открывает Себя каждому человеку иначе. Каждый воспринимает Бога так, как это ему дается и удается, в пределах своей субъективной и личной человечности. С этим необходимо примириться и считаться, как с аксиомой религиозной жизни. Это должен помнить каждый человек про себя и о себе, а также и о других, и все пастыри, духовники и проповедники применительно к своей пастве.