Улыбнись, и весь мир засмеется с тобою, заплачь, и плакать будешь только ты сама
— Мне нравится твоя прямота, Элфрида. — Только так и можно разговаривать друг с другом.
… не изменять интеллигентности ни при каких обстоятельствах — это и есть настоящая интеллигентность.
– Любопытно, что из себя представляет твоя храбрость? Какая она? Как податливый пластик, который тает под воздействием жара, или как несгибаемое железо, которое можно только выковать?
– Что касается моей храбрости, то она не пластиковая и не железная. Я и есть огонь. Ты можешь либо подойти к нему и обжечься, либо воспользоваться им, чтобы зажечь свечу и осветить себе путь.
Сапожник Федор проповедовал о скором Страшном суде. По желтой лысине у него катились крупные капли пота, синие безумные глаза блестели так, что от них нельзя было оторваться. «Не с неба, нет! А отсюда, вот отсюда, вот отсюда!» – весь дрожа, сапожник ударил себя в грудь, рванул на ней белую рубаху, показалось желтое, смятое тело. Он вцепился – разодрать грудь, как рубаху, – ему нечем было дышать, крикнул отчаянным, последним голосом и хлопнулся об пол в падучей.
Нас, метаморфов, часто обвиняют в коварстве. Мол, мы меняем ипостаси по собственному желанию. Сегодня — дикие звери, завтра — обычные люди. Но при этом постоянно забывают, что мы даже в животном облике сохраняем разум человека и никогда не нападем первыми, если только нас не загнать в угол. А вот вы, люди… Вы умудряетесь в одном облике творить и зло, и добро. С любезной улыбкой отправляете таких же разумных существ на пытки, а потом искренне рыдаете над загубленной птичкой. И вы после всего этого имеете наглость обвинять нас в лицемерии!
Я бы душу отдала - чтобы душу отдать!
Немногие люди умеют мыслить последовательно, рационально и методично.
Когда находишь сохранившиеся нетронутыми в памяти образы, то поражаешься их непохожести на нынешние, уже знакомые, и начинаешь понимать, какую искусную работу ваятеля проделывает ежедневно привычка.
В женской, высокой, чистой красоте есть непременно ум. Глупая красота-не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту ее лица, в улыбку ее. взгляд - красота ее мало-помалу превратится в поразительное безобразие. Воображение может на минуту увлечься, но ум и чувство не удовлетворятся такой красотой: ее место в гареме. Красота, исполненная ума, - необычайная сила, она движет миром, она исполняет историю, строит судьбы; она, явно или тайно, присутствует в каждом событии. Красота и грация - это своего рода воплощение ума. От этого дура никогда не может быть красавицей, а дурная собой, но умная женщина часто блестит красотой. Красота, про которую я говорю, не материя: она не палит только зноем страстных желаний: она прежде всего будит в человеке человека, шевелит мысль. поднимает дух, оплодотворяет творческую силу гения, если сама стоит на высоте своего достоинства, не тратит лучи свои на мелочь, не грязнит чистоту...
- У меня четыре бабы дома, - поучительно поднял палец к верху он, - Две старых и две маленьких. Знаешь, какая у них главная проблема всей жизни?
- Какая?
- Они всегда очень переживают за то, как со стороны выглядят. В бабах это с пеленок заложено на подсознательном уровне.
"...Мы верим тому, что нам говорят, потому что проститутки тоже умеют верить, но от постоянной лжи наша душа, наше тело, наша красота изнашиваются быстрее, чем у других женщин. Нас боятся, как диких зверей, нас презирают, как низшую касту, нас окружают люди, которые берут от нас всегда больше, чем дают, и в конце концов мы подыхаем, как собаки, погубив и себя и других."
Ох, как это прекрасно — прийти прямо к цели!
Только не испытывая никаких чувств, не будешь плакать.
Как-то раз спросили розу: «Отчего, чаруя око,
Ты с колючими шипами нас царапаешь жестоко?»
«Чтобы сладкого добиться, - отвечал цветок Востока, -
Испытай сначала горечь. В даровщине мало прока!»
Если у человека нет порока, к нему будут относиться настороженно
«Встречаются люди, которые упиваются самокритикой и возводят на себя такие обвинения, какие не пришли бы в голову их злейшим врагам.»
Огромные успехи, достигаемые разумом посредством математики, естественно, возбуждают...
Главное заблуждение общества заключается в том, что будто бы существуют ответы, "решения" или взгляды, которые лишь нуждаются в том, чтобы их кто-нибудь высказал, внося необходимую ясность. Но, как показывают многочисленные примеры истории, настоящая истина ничего не значит, пока она не стала личным внутренним опытом.
Карл Густав Юнг, 1930
О том, что окончательной истины не существует, известно каждому здравомыслящему человеку. Абсолютные выводы могут быть только в области веры, в любом другом случае - это нескромность.
Карл Густав Юнг, 1932
Мифическая концепция времени соотносится с тем, что миф всегда подразумевает генезис, становление, жизнь во времени, действие, историю, повествование. Прошлое, как выражается Кассирер, является в мифе причиной вещей, их «почему»; святость бытия восходит к святости происхождения. Время, таким образом, выступает как первая оригинальная форма духовного оправдания. Первичное время мифа превращается, по мнению Кассирера, в реальное, эмпирическое время с помощью выражения пространственных отношений. Простейшие пространственные отношения дифференцировались своего рода перпендикуляром Север — Юг (с этим-то и связаны оппозиции дня и ночи, света и тьмы). К этим пересекающимся линиям восходит и интуиция временных интервалов. Кассирер старается показать, что мифическое чувство времени качественно и конкретно, как и чувство пространства, и связано с мифологическими фигурами. Деление времени, сопряженное с приходом и уходом, с ритмическим становлением, Кассирер уподобляет музыкальной решетке. Используя данные Р. Маретта и французских социологов (Леви-Брюля, Юбера и Мосса), он демонстрирует временную артикуляцию религиозной деятельности: мифическое ощущение биологического времени (жизненный цикл) предшествует интуиции космического времени. Космическое время само сначала выступает как жизненный процесс. Движение, так же как в отношении пространства, идет от субъективных форм жизни к объективной интуиции природы. Постепенно усиливается поворот к созерцанию вечного цикла событий. Речь идет, считает Кассирер, не о простом содержании изменений, а о чистой форме. Природные феномены, в частности небесные светила, становятся знаком времени, периодичности, универсального порядка, судьбы. Время придает бытию, по мнению Кассирера, регулирующий, упорядочивающий характер (при этом оно само приобретает сверхперсональный характер); возникает связь между астрономическим и этическим космосом. Мифологические формы времени Кассирер ставит в зависимость от характера распределения священного и профанного.
«Человек не должен расставаться со своей мечтой, не дав ей шанса сбыться.»
– Я пришлю тебе новое платье, раяна.
Поднялся, поднимая с пола свою одежду.
Новое платье? Пришли мне новое сердце, аид. Старое ты искромсал в клочья.
Слава Ибсена переступила пределы его родины и сделалась европейской. Но она еще весьма далека — особенно у нас в России — от того бесспорного авторитета, который исключает страстное, личное отношение толпы к писателю. Этот пришлец с далекого севера, подобно своим предкам-норманнам, медленно, шаг за шагом, борется и завоевывает Европу. Мы имеем случай наблюдать первое рождение, постепенный рост, не школьный апофеоз, а самую жизнь славы. Каждый разговор об Ибсене — настоящее литературное сражение. Равнодушные зрители очень быстро превращаются или в пламенных врагов, или в столь же пламенных друзей поэта.
Но не должно забывать, что, несмотря на нашу любовь или ненависть, Ибсен переживет нас и наш мгновенный суд.
- Это они в газете вычитали, - пришел к ним на помощь военком. - Я и сам недавно где-то читал: "Наши крылатые соколы, как тигры, ринулись на фашистских гиен..." Прямо зоопарк какой-то, во как пишут!
Остроте меткой и даже резкой отчего не посмеяться? Но если острота бьёт только на дурной вкус толпы, если она и плоска и дерзка, тогда как-то совестно за самого автора и не до смеха.