— У вас найдется минутка, чтобы поговорить о Боге? — спросила голубка. И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Он велел вам кое-что передать. Слушайте внимательно. Бог сказал… Хм, а почему здесь так пахнет рыбой?
Коп без лицензии и девушка. Черт побери. Мы непобедимы. Давайте вторгнемся в Ирак.
... настали такие времена, когда на одной улице можно увидеть как невообразимое богатство, так и невообразимую нищету.
Мы понимали, что правда и ложь - родные сестры, что на свете тысячи правд...
Романы обладают структурой. В них есть равновесие и замысел, которых не хватает настоящей жизни.
Какой обман, думала Роза, как мы обманываем всех. Мы происходим от союзов, в которых нет ни капли того, что мы, в нашем представлении, заслуживаем.
Футбольные фанаты все эмо на время матчей. Но настоящие эмо чаще всего на стороне проигравшего.
— Я десь читав у Оскара Вайльда, що музика дарує нам наше власне минуле, про яке ми до цієї хвилини не підозрювали, змушуючи шкодувати про втрати, яких не було, і вчинки, за які ми не винні.
— Если хотите переступить через меня, чтобы добраться до него, то это ваш выбор. Но я предупреждаю: если сделаете мне больно, то я, скорее всего, расплачусь, и вы потом будете чувствовать себя неловко.
Винси посмотрел на него.
— Это твоя дерзкая речь?
— Привыкай, — ответил Маркус. — У меня в запасе есть еще много бесполезных тирад.
Ах, эта волшебная сила алкоголя: превращать слабаков и трусов в пьяных слабаков и трусов.
Сохранившаяся часть сталинской библиотеки лишь в незначительной мере свидетельствует о его внимании к современной советской литературе. Но из других источников известно, что Сталин часто читал советских авторов. Он давал советы по пьесам и сценариям, награждал премиями. У него были свои любимцы и неугодные. Последние нередко становились жертвами репрессий, несмотря на признание вождем их достоинств. Впрочем, идеологическим проработкам подвергались и литературные генералы. Каждый должен был чувствовать свою уязвимость и полную зависимость от власти. В рамках своих художественно-политических представлений Сталин был способен отличить хорошую литературу от плохой. Возможно, по этой причине он терпел и даже иногда защищал некоторых талантливых, но бесполезных и даже вредных для режима писателей, таких, например, как М. А. Булгаков[261]. Однако их в лучшем случае держали на голодном цензурном пайке, на грани творческого выживания и ареста. Литература и драматургия интересовали диктатора прежде всего как идеологическое орудие, средство социального манипулирования. Официально разрешенные писатели состояли на службе у государства и являлись частью его огромного пропагандистского аппарата. Объединенные в государственные корпорации писатели, художники, композиторы всецело зависели от государства. Подобно государственной экономике творческие корпорации были малоэффективны, плодили бюрократизм, бездарность и давили талант. «Давно пора обратить внимание на […] безответственную деятельность трех тысяч людей, объединенных в Союзе писателей, трех тысяч, из коих – по крайней мере – две едва ли способны занимать место в литературе […]»[262], – приватно жаловался М. Горький[263], которого Сталин назначил вождем советской литературы.
Сталин знал об этих нелицеприятных характеристиках, данных корифеем. Письмо Горького сохранилось в сталинском архиве. Однако вождя мало волновал средний невысокий уровень советской литературы. Сталин жил властью и политикой, а поэтому произведения искусства и литературы измерял преимущественно мерками идеологической и пропагандистской пользы. «Простота» и «доступность» были ключевыми словами сталинского художественного идеала. Он приветствовал легкость усвоения, прямую, без «заумных» художественных приемов политическую нравоучительность. Творческую интеллигенцию призывали к прямому и доступному для масс отражению реальности, причем не объективной, а вымышленной, «правильной», «социалистической». Не то, что есть, а то, что должно быть, что отвлекает от тягот жизни, воспитывает самоотречение во имя интересов партии и государства.
Ну, проспался ты утром, рассмотрел, что она не девушка твоей мечты, хоть промолчал бы.
Образование в наше время имеет очень мало значения. Главное - чтобы человек был настоящий...
И тиф, и лебеди - от одного Творца.
Те, кто страдает, жаждут одиночества еще больше, чем счастливые любовники.
Книга "Краткая история чтения" может начинаться словами: "В начале было Слово, и Слово было у Бога". Долго и медленно, в течение тысячелетий, человечество по слогам разбирало это слово. Училось его читать, глядя на звездное небо, на летящих птиц, на яркие цветы, на каменные скрижали. А потом ответило Богу молитвой в виде жертвоприношения или нарисованного иероглифа, ожидая, что Он сможет прочитать и понять такое послание.
Наш игрок бросал по воротам и далее наблюдал за тем, какой эффект произвел его выстрел; атака на этом заканчивалась. Канадец же бросал и сразу устремлялся на добивание, подбирал шайбу, и начиналась повторная атака... Мало того, что наши команды много шайб пропускали непосредственно после добивания; эти повторные атаки тоже зачастую приводили к неприятным последствиям. У нас атакующая комбинация заканчивалась броском по воротам - у канадцев выстрелом по цели атака только начиналась.
В очередной раз в моих ушах прозвучали слова сержанта Разы: “Ce n’est jamais fini а la Legion”. Действительно, не имело значения, одет ли ты в парадную форму, в гражданское платье или в военную форму, независимо от того, где ты – на миссии, на фронте или просто на базе, главное, что ты всегда в легионе, где все по нормативу и все надо делать как можно быстрее.“Chaque legionnaire est ton frиre d’arme!” («Любой легионер твой брат по оружию»). «Один легионер равен трем солдатам, потому что он действующий солдат и сохраняет жизнь французского солдата, и притом легионер – солдат, отобранный у врага».
"<...> количество глупостей, которое способна сотворить энергичная женщина при наличии свободного времени, неиссякаемо."
Любой конфликт возникает, когда задеты чувства людей,
Я спросил при сем, как долго кормит здесь грудью мать детей своих? Мне ответствовали, что весьма редкие исполняют здесь сию естественную обязанность. Когда родится дитя, то ближайшие родственницы стараются наперерыв заступить место няньки; берут дитя от матери в дом свой и кормят его не грудью, но плодами и сырою рыбою. Хотя сие и казалось мне невероятным, однако Робертс уверял, что сей образ вскармливания детей вообще здесь обыкновенен. Невзирая на то, нукагивцы чрезмерно рослы и дородны.
В кино мне больше всего нравится, когда все вокруг рушится и летит в преисподнюю, а потом, в самом конце, появляется робкая надежда на новую жизнь.
Антуан и свадьба.Свадьба и Антуан.Антуан.Свадьба.Эти слова и вместе,и по отдельности вызывали аллергию.Хотелось посидеть в тишине и спокойно почитать учебник по ядам.
- Ничего, всё будет хорошо, - выдавило из себя чудовище. И его кольнуло предчувствие, что не у него.
С самого момента нашего рождения нас все гипнотизируют. Мы все в определенной степени пребываем в трансе. Наши клиенты думают, что мы «погружаем их в сон», но на самом-то деле наша цель прямо противоположна. Мы пытаемся разбудить их.