Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создает ее, если она не дана ему судьбой. Миллионы людей обречены на еще более однообразное существование, чем то, которое выпало на мою долю, - и миллионы безмолвно против него бунтуют. Никто не знает, сколько мятежей – помимо политических – зреет в недрах обыденной жизни.
И эффективность не гарантирует выживание. Впрочем, как и интеллект. Единственное, что имеет значение - это неиссякаемая жажда жизни. Побеждает тот, у кого она больше, кто готов пламенеть, не беспокоясь о том, что это может сжечь его гребаное естество дотла.
Нельзя убить то, что уже мертво.
«спокойной может оставаться около Китая лишь такая страна, которая сохранит многолюдье, подобное Китаю, и разовьет в своем народе практицизм, подобный китайскому»
Есть одна особенность у врачей, работающих в травматологии. Они точно знают, в каком месте пережать вам шею, чтобы вы начали задыхаться. Они также знают, куда лучше пинать, чтобы осталось как можно меньше следов избиения.
Я иногда завидую мёртвым - они могут позволить себе вести абсолютно спокойный образ жизни. Лежи себе и ни о чём не думай. Не то что мы, живые - всё куда-то бежим, спешим, о чём-то волнуемся. Суета, болезни, любовь, войны и всё остальные напасти, какие только есть на свете. А им - всё нипочём.
Роскошь, сделавшая людям так много зла, вполне входит в формулу перехода "от неопределенной однородности к определенной разнородности".
Кто несет в себе солнце, тот способен зажечь всех вокруг, тот же, в ком пылает костер, хотя бы и яркий, зажигает лишь тех, кто рядом
Сюрприз – это лучший подарок, который нам способна преподнести жизнь.
Как оказалось, традиционное философское различение между восприятием и действием является искусственным. В действительности, наш мозг применяет характерное кодирование: Всё, что мы воспринимаем, автоматически отображается в качестве фактора для возможного взаимодействия между нами и миром. Создаётся новый посредник, смешивающий действие и восприятие в новый унифицированный формат представления.
– Жан! – шепотом окликнул Локк. – Жан, ты жив?
– Да жив я, жив! – отозвался Жан, растянувшийся на полу под окном, там, где совсем недавно стоял столик. – Я тут… с половицами знакомлюсь. Они очень милые – я упал, а они меня вовремя подхватили.
Здешний мир порождает уверенность: раньше или позже всенепременно пойдёт дождь.
Уродов среди людей мало, как и героев. Баланс. Остальные-просто обыватели. Они могут качнуться как к добру, так и к злу- в зависимости от обстоятельств.
Что может быть больнее предательства? Наверное, только прощение. Я не могу простить ее, простить за ту боль, которую она мне причинила. Это все равно, что вынуть из сердца кинжал и вернуть его в руки того, кому больше уже не поверишь. Я бы хотел, чтобы мне приложили на рану жгут, ее нежные, холодные руки. Я бы хотел услышать ее мольбу о прощении, для того, чтобы ее не простить. Предательство — это не поступок, который можно и нужно понять. В первую очередь, предательство — это свойство души. Если предали раз, то второго не жди. Беги без оглядки! Я бы хотел ее простить, но человеку не свойственно менять свою природу. Перевоспитывают щенками, у взрослой суки нет возможности переменить свое нутро.
Пленных пиратов судили, некоторых за особенно ужасные преступления приговорили к повешению условно, и всех отправили в ссылку на необитаемые планеты с суровыми природными условиями: расчищать джунгли, осушать болота, растапливать льды - словом, заниматься общественно полезным трудом и перевоспитываться.
Ты тут герцог, родственник короля, и можешь нос кривить. Но когда за тебя возьмется компания некромантов, ты быстренько пожалеешь о своей заносчивости.
Будь ты хоть кум королю, тебя сначала допросят, потом закопают, если твои ответы им не понравятся, потом выкопают, вывернут и снова закопают. Возможно, в виде зомби.
Некроманты же... у них и юмор такой, своеобразный. А уж как они за своих порвать могут!
Каждый из нас умеет страдать, каждый из нас раним, просто одни умеют скрывать это лучше, чем другие.
– А кинжал ты можешь пустить в ход, только чтобы защитить себя, в случае крайней нужды. Ты тоже не должна участвовать в битве.
– Почему, сэр? – спросила Люси. – Думаю, хотя и не знаю наверняка, что не струшу.
– Не в этом дело, – сказал Дед Мороз. – Страшны те битвы, в которых принимают участие женщины.
А то ведь бывают люди, в самодовольный разум которых и тени сомнения не закрадывается - а правильно ли я живу? Совесть у таких то ли скончалась во младенчестве, то ли не родилась вовсе, пав жертвой аборта.
Всё-таки женщины самые нелогичные существа во Вселенной: сначала я едва не полезла в бутылку из-за возможных вопросов, а теперь с трудом сдерживаю слёзы, потому что их не последовало.
Тогда уже будет поздно очухиваться: человеческий идиотизм достигает достигнет критической отметки, мы все от врождённой дурости друг друга изничтожим (впрочем это уже сейчас происходит.)
Самое светлое сердце становится темным,когда его разбивают
Все, что сестра могла сказать, было емкое: «Как?» И я еще ответила: «Так получилось»....– Капитан, вы что же, женились на ведьме? Как? – в его голосе было такое детское любопытство, что я невольно рассмеялась.– Так получилось, – сказал Нэй, – долгая история.Он позволил себе улыбнуться.
К тому же, в отличие от мужчин, у женщин есть одно ценное качество: умение приспосабливаться и прогибаться под обстоятельства.
Меняй свою жизнь так, чтобы жить хорошо было именно тебе. Чтобы нравилось именно тебе. Нельзя быть терпилой и проживать жизнь кое-как, как черновик! Она пролетит быстро, потом в старости жалеть будешь, что не сделал то-то или то-то, а уже всё — поезд ушел.