Беспредельные страдания, которые выносит человек, заставляют поверить в его бессмертие.
Каждому находится свое место, на котором он может дать лучшие показатели. Надо его только найти.
Но что сказать человеку, если ему плохо, а у тебя нет ответов???
Важны одни только поступки, а вовсе не то, что мы говорим и что думаем.
Никому из девушек не советую бродить по лесу ночью, да ещё и в гордом одиночестве. Оно может внезапно прерваться.
Говорят, то была какая-то буржуйская революция, теперь эта… как ее? Булькающее такое слово… пролетарская.
— Не знала, что вы знакомы с Виолой, — улыбнулась матушка.
— Ну, как знакомы, — уклончиво начал Себастьян, — мы женаты!
— В-в-вы … что? — мама нервно хихикнула и вцепилась в рукав отца.
По побледневшему лицу было видно, что она не оценила дипломатических талантов Себастьяна. Впрочем, как и я.
Вот же, истинный мастер переговоров! Найду нужные слова, буду действовать по ситуации!
— Господа, а почему мы толпимся в передней? — жизнерадостно
только в песне познает себя и любит человек и теряет злую греховность свою.
Смерть за отечество не страшна.
Настанет день, подумал он. Когда этот мальчик будет знать, что написано в книгах и чего там нет.
Снобизм – тяжелая душевная болезнь, но охватывает она определенную область души, а не всю целиком.
Никогда не упускайте случая сказать ласковое слово. Подобно тому как Колингвуд не мог видеть ни одного пустого местечка у себя в имении, чтобы не вынуть из кармана желудь и не посадить его тут же, так и вы поступайте с комплиментами на протяжении всей вашей жизни. Желудь ничего не стоит, но из него может вырасти огромнейший дуб.
...жизнь - восхитительная штука, мой друг, всё зависит от того, сквозь какие очки на неё смотреть.
Успеха достигают, не жертвуя другими, а только жертвуя собой.
В нашей жизни вообще почти ничего нельзя гарантировать.
...дело в том, что именно недостаток любви к себе и порождает эгоизм. Кто себя не любит, кто себя не одобряет, тот находится в постоянной тревоге за себя. В нем никогда не зародится некая внутренняя уверенность, которая может существовать лишь на основе подлинной любви и самоодобрения. Эгоист просто вынужден заниматься только собой, тратя свои усилия и способности на то, чтобы достать что-нибудь, что есть уже у других. Так как в душе у него нет ни внутренней удовлетворенности, ни уверенности, он постоянно должен доказывать самому себе и окружающим, что он не хуже остальных.
Один вышел на поиски истины как герой, а добычей его стала маленькая наряженая ложь. Это называет он своим браком!
· Твоя травма ОТВЕРГНУТОГО близка к исцелению, если ты постепенно занимаешь все больше места, если начинаешь утверждать себя. И если кто-то делает вид, что тебя нет, это не выбивает тебя из колеи. Все реже случаются ситуации, в которых ты боишься впасть в панику.· Твоя травма ПОКИНУТОГО близка к исцелению, если ты чувствуешь себя хорошо даже в одиночестве и если меньше нуждаешься в чьем-то внимании. Жизнь уже не кажется такой драматичной. У тебя все чаще появляется желание затевать различные проекты, и даже если другие тебе не помогают, ты способен продолжать дело и сам.· Твоя травма УНИЖЕННОГО близка к исцелению, если ты, прежде чем сказать кому-то «да», даешь себе время подумать, отвечает ли это твоим потребностям. Ты уже меньше взваливаешь на свои плечи и чувствуешь себя более свободным. Ты перестаешь сам себе создавать ограничения. Ты способен обращаться с просьбами и требованиями, не чувствуя себя при этом надоедливым и ненужным.· Твоя травма ПРЕДАТЕЛЬСТВА близка к исцелению, если ты уже не переживаешь таких бурных эмоций, когда кто-то или что-то расстраивает твои планы. Ты легче ослабляешь хватку. Напомню: ослабить хватку — значит ослабить свою привязанность к результату, избавиться от желания, чтобы все шло только по твоему плану. Ты больше не стараешься быть центром притяжения. Когда тебя охватывает гордость за проделанную работу, ты чувствуешь себя хорошо даже в том случае, когда другие не замечают или не признают твоих заслуг.*Твоя травма НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ близка к исцелению, если ты позволяешь себе быть не таким совершенным, допускать ошибки, не впадая при этом в ярость и не критикуя себя. Ты можешь позволить себе показать свою чувствительность, можешь заплакать перед другими, не боясь их осуждения и не стыдясь временной потери контроля.
Не может быть здоровой организация, изначально созданная для того, чтобы убивать, и глупо думать, что о таком можно забыть. Еще – форма и погоны: наглядная иерархия. Директор фирмы и его клерк выходят на улицу, и непонятно, кто из них кто. А майор всегда будет зримо главнее лейтенанта, и это всегда будет унижать лейтенанта и развращать майора. Я почувствовал, как могу развратиться в микроскопической должности замкомвзвода, с ничтожными двумя лычками на погонах, когда можно сказать: «Встать! Три наряда на кухню!» – и это не обсуждается, нельзя же ответить: «Давайте поговорим, может быть, вы неправы». Я ощутил, как в душе поднимается муть, и испугался.
С тех пор мне приходилось занимать мелкие начальственные посты, на уровне унтер офицерских. Надеюсь, та прививка сработала, надеюсь, веду себя прилично.
Запомните одну простую вещь, Энн: никогда не делайте чего-то только потому, что вас могут одобрить или не одобрить окружающие. Храните верность самой себе, своей индивидуальности.
Да, у нас есть многое из того, чего не было у наших бабушек и дедушек: психиатры, более активно функционирующие силы правопорядка. Они появились, потому что мы в них нуждаемся. Мы сами создали такую потребность. Современный человек разбил камнем собственное окно, чтобы продать самому себе охранную сигнализацию. Все больше людей живут в растущих и невероятно перенаселенных городах, испытывая при этом все большее одиночество. Поэтому мы изобрели таблетки для борьбы с депрессией и снятия напряжения от суетной жизни в больших городах.
Стих Майкова изумительной точностью, чувством меры и неподражаемой пластикой напоминает античных поэтов.
Впрочем, Майков — истинный классик, не только по форме, но и по содержанию.
Если понимать классицизм как известную историческую эпоху, то, конечно, его поэтические образы и формы для нас — невозвратное прошлое, и нет ни малейшего основания стремиться к ним. Зачем употреблять образы мифологических богов, в которых никто не верит? В этом смысле подражания древним всегда должны казаться фальшивыми и холодными. Подражание, например, китайскому или японскому стилю может быть предметом изящного ремесла, но отнюдь не высшего художественного творчества. В подделке под что-нибудь, что было когда-то живым, а теперь превратилось в прах, всегда заключается ложь.
Но почему же каждый чувствует, что подражания древним — такие, какие встречаются у Гёте, Шиллера, Пушкина, Мея, Майкова, непохожи на искусственные подделки, что они столь же искренни и правдивы, как произведения на темы из живой действительности?
Это объясняется тем, что классицизм умер, как известный исторический момент, но как момент психологический — он до сих пор имеет большое значение.
Античный мир в самых совершенных художественных образах воплотил ту нравственную систему, в которой земное счастие является крайним пределом желаний. Христианство протестовало против античной нравственности: оно противопоставляло земному счастью — счастие неземное и бесконечное, устремило волю человека за пределы видимого мира, за границу явлений. Спор христианской и античной нравственности до сих пор еще нельзя считать законченным. Классический взгляд на земное счастье как на крайний предел человеческих стремлений, возобновляется в позитивизме, в утилитарианской нравственности. Тот же самый протест, с которым первые христиане выступили против античного мира, повторяется в требованиях противников позитивной нравственности, в их желании найти основу для долга не в одном стремлении к временному счастью.
Пока в душе людей будут бороться эти два нравственных идеала, пока люди будут с тоской и недоумением спрашивать себя, на чем же им, наконец, успокоиться — на земном счастии, или же на том, чего не может дать земля, до тех пор красота классической древности, как совершенное воплощение одной из этих точек зрения, будет сохранять свое обаяние.
Я приехал в Петербург утром. Я не знал, следят ли за мной, или мне удалось скрыться от наблюдения. До вечера я не замечал за собой филеров. Вечером же, около 7 часов, я, выходя из Зоологического сада, заметил извозчика-лихача, который, не предлагая мне сесть, медленно тронулся за мной. Я прошел на Зверинскую улицу, он поехал за мной вслед, я свернул в Мытинский переулок, он немедленно свернул за мной. Так следил он около часа. На Церковной я круто повернул назад и пошел ему прямо навстречу. Он на моих глазах повернул лошадь и, усмехнувшись, сказал:
- Ну, что же, барин, смотрите…
Я понял, что меня арестуют.
Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию
– Дель, – тихо сказала Дисси, – тебе не нужны друзья?
– Нужны. – Губы девушки кривились от едва сдерживаемых слез. – Только… что я вам дам? Какой от меня толк?!
– Ты не права. Человек всегда может что-нибудь дать другим. И иногда доброе слово дороже кучи золота, – твердо объявила обычно молчаливая Улидат.