Свойство женщин - это плакать, ткать и обманывать.
Любой большой город — это чудовище, пожирающее людские судьбы. Особенно оно любит лакомиться молоденькими девушками, наивными и неискушенными.
Она посмотрела на нас поверх очков, сверилась с ежедневником и указала нам на исключительно неудобную скамью, чтобы мы присели на нее и дождались вызова. Там было и другое седалище, выстланное подушками, но оно предназначалось для посетителей благородного происхождения. На нем уже теснились аристократы в париках. Ждать на скамейке для простолюдинов им было западло, и они предпочитали сидеть буквально друг на друге – в тесноте и обиде.
Я проявил к вам вежливость и даже учтивость, несмотря на то что ваша физиономия была такой, словно вас третий день мучает запор.
Ущербные личности порой принимают дурные решения, а умники делают глупости. Но место в мире находится для каждого, кто захочет.
Категорически запрещать стоит только то, что несет угрозу жизни и здоровью ребенка. А все остальное подлежит обсуждению.
Сложно ценить чужую жизнь, когда не знаешь цену собственной.
Как будто слово "люблю", произнесенное вслух, решает все проблемы.
... ревность затмевает разум, как известно.
А ещё познакомился с местной королевой: красивая, как та штука, что утопила «Титаник», и строгая, как моя первая учительница. Улыбается будто Мона Лиза — так же загадочно: видимо, прячет зубы гнилые. Тебе, Ваня, она бы понравилась.
В конце концов, развод- это ведь не про одиночество, а про свободу, если так посмотреть.
Я хотела быть своей среди своих. Когда растёшь, всё твоё существование сосредоточено на этом. Я хотела быть крутой. Я хотела, чтобы меня принимали за свою. Возможно эти чувства никогда не покидают нас. Возможно, мы никогда не перестанем сводить всё, что делаем, говорим и во что верим,к этому единственному утверждению: я хочу быть частью чего-то.
«Человеку робкому в Бейруте было страшно 24 часа в сутки – то придется обедать на набережной Корниш под грохот стрельбы, то внимательно прислушиваться к словам палестинского юноши, который, приставив к твоей голове ствол “калашникова”, говорит, что мечтает поступить в Гаванский университет и заниматься международными отношениями, так не можешь ли ты этому посодействовать?»
Да, моя дорогая Софи, - вздохнула Лу. - Обычно люди оставляют тех, кто плохо с ними обошёлся. Они не ждут десять лет в надежде, что все наладится
Может, любовь – это не что-то такое, что случается с тобой помимо твоей воли? Может, это что-то такое, во что ты бросаешься как в омут с головой?
людей часто неотвратимо тянет к тому, чего они боятся.
За вычетом воды основную массу тела составляет углерод. Молекулы, образующие тебя, рассеются, будут расколоты на атомы и частицы, кварки и лептоны. Ты получил тело от планеты, а она - из Вселенной. Это краткосрочный заём. За тот срок, что планета моргнула, ты успеваешь родиться, умереть, а твои кости - распасться на химические элементы.
"К чему было выдумывать ад, если существует бессонница?" - спрашивал себя граф.
Даже дьявол знает, кто такой Бог.
Кто-то очень мудрый когда-то говорил мне, что, открывая наши сердца, открывая наши шрамы, мы становимся человечными, слабыми и цельными.
- Силы небесные! Что это за вонь? - Темза, сэр.
Трудность в том, чтобы осознать,что нечто удовлетворяет нас потому, что мы лично определяем это нечто как удовлетворительное, а не потому, что кто-то нам об этом сказал.
Все в мире имеет срок годности, воспоминания не являются исключением.
— Доказательства? А ты сходи на войну, а потом скажи мне, что Бога нет, — ухмыльнулся командор. — Вопрос только в терминологии: что конкретно каждый понимает под словом «Бог». Расцвет атеизма обычно приходится на сытое, мирное время. Когда отдельные личности преисполняются уверенности в собственной значимости. Но когда цена жизни и убеждениям падает ниже нуля, тут уж волей-неволей вспоминается «Отче наш».
Именно в молодости, когда впереди вся жизнь и тысячи возможностей, любое крушение надежд и желаний кажется окончательным, непоправимым несчастьем. Лет через десять, когда возраст принесет опыт, в том числе опыт разочарований и потерь, человек узнает, что в жизни много концов и много начал. Но эти концы уже не кажутся такими горькими, а надежды не так радуют и окрыляют, как в юности.