- Сейчас воровать - все равно что перегнуться через плетень подышать соседским воздухом.
Она его боится, и это его раздражает. Оставалось надеяться, что таково только первое впечатление.
Матильда укоризненно посмотрела на подруг, пытаясь воззвать к совести. Но совесть штука такая, её легко можно придавить, перекладывая ответственность на чужие плечи.
"...спорт затягивает! Это зависимость, только, пожалуй, самая безобидная из имеющихся."
— Я не верю в астрологию, — улыбнулся Никита.
— А в судьбу веришь?
Он пожал плечами:
— Да не знаю... хочется, конечно, верить, что я бы встретил тебя, даже если бы родители не умерли и я бы остался жить в Осетии... Не знаю. Но все равно все получается так, как надо. Жизнь ведь штука неглупая... Если мы встретились, значит так нам обоим нужно. Не встретились бы.. Значит, нам и не нужно было. Значит, ничего бы не потеряли.
— А так, получается, должны что-то приобрести?
— Получается, должны. Или научиться чему-то, — сказал он.
«-Ты не очень хороший человек?- поинтересовалась она..
- Ты знаешь, детка,- ответил он ей, - жил такой французский писатель Андре Жид , между прочим, нобелевский лауреат , да и вообще умнейший человек, так вот он говорил: «Лучше, когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет.». И ты знаешь, я полностью с ним согласен. В каждом из нас есть и хорошее , и плохое, и поэтому надо оставаться собой, всегда, даже когда тебе это не выгодно. Иначе у тебя в жизни будут большие проблемы. Я ни не перед не рисуюсь и никого не заставляю себя любить...»
Жизнь – это серия ответных реакций.
"Кокое же это блаженство - смотреть на мир без боли в глазах!"
Знаешь, что самое ужасное? Это когда ты знаешь, что лгут, чтобы сделать тебе больно. Понимаешь, это не пощечину дать в порыве. Не обозвать от горя и обиды. А целенаправленно и продуманно готовить человеку ловушку. Паутину из слов. Чтобы потом побольней ужалить. Это самое страшное.
Чтобы понять некоторые вещи, нужна тишина. А чтобы она пришла, надо перестать вопрошать "зачем".
Сканирующий электронный микроскоп – это окно. Положите образец, выкачайте воздух из вакуумной камеры, и вы заглянете в иной мир. Плоская гладкая поверхность преображается, приобретает пространственную структуру.
Работать с СЭМ – все равно что разглядывать спутниковые снимки: вы в космосе, сверху вниз смотрите на сложный земной ландшафт, потом поворачиваете маленькое черное колесико, и поверхность приближается. Зум похож на падение. Как будто тебя сбросили с орбиты и Земля стремится навстречу, только летишь ты быстрее, чем было бы в настоящем падении, быстрее предельной скорости, невероятно быстро, невероятно далеко, и ландшафт вырастает, и кажется, сейчас будет удар, но удара нет, потому что картина становится еще ближе и отчетливее, а до земли все же не добраться – как в старой притче про лягушку, которая прыгнула на половину расстояния до бревна, потом еще на половину, еще и еще, так и не попав за бревно. Вот вам электронный микроскоп. Вечное падение в картину, а дна не достать.
Друг - это тот, кому вы можете позвонить в три часа ночи и сказать: "Мне кажется, я совершил большую глупость. Можешь приехать с лопатой и большим куском пленки?" И он приедет.
За звезды умеющие слушать, и за мечты, которые сбываются.
Это так мило, держаться за руки. Приятно. Как бы мне хотелось, чтобы друзья чаще держались за руку, как дети, которых я вижу на улице. Не знаю, почему мы вырастаем и начинаем этого стесняться.
Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь.
В этой неестественной тишине раздавалось лишь жужжание мухи, бьющейся о стекло над мойкой. Голоса миллионов обреченных душ, слившиеся в пронзительном гуле, при виде неумолимого рока, который явился из глубин вселенной и надвигается на них, заслоняя горизонт. Он так и видел перед глазами эти призрачные лица, пока не сморгнул, прогнав их; он подошел к окну и, секунду помедлив, прихлопнул попавшую в западню муху, одним ударом покончив с миллионами несчастий.
Их Старший любил приговаривать: «Как бы ты ни был быстрым, в космосе найдется кто-нибудь еще быстрее; каким бы ты ни был медленным, в космосе найдется кто-нибудь еще медленнее».
«Ни один человек не будет иметь личных врагов, если его эгоизм, его желание накопительства ценностей проявляются только в энергичности, готовности помочь, благодарности, уважении и других положительных чувствах, которые делают человека полезным и зачастую даже незаменимым для других».
В двадцать лет настоящее слишком настоящее, чтобы будущее проектировать или прошлое мусолить.
Голая правда совсем не красива. Красивой считается конструкция, имитирующая красоту.
Книга – это одно, а человек, который её пишет – другое. Чаще всего книга – это маска, а не портрет автора.
В нашем мире слишком много оружия и слишком много бед из-за него.
Осознание того, что она ищет меня, было наркотиком, и я подсела. О, быть кому-то нужным! Какая же это радость. Однако хуже ее отсутствия было только ее присутствие.
В воспоминаниях нет ничего хорошего. Они рассказывают нам о счастливых мгновениях, которые остались в прошлом и уже не вернутся, а заодно и обо всем том дерьме в промежутке.
Heкoтopыe вeщu нyжнo yмeть зaбывaть.