Так и сказал: "Я молодой здоровый человек. Любовь это одно, а секс другое".
Человек высокомерно принижает значение всего, что считает откровенной мишурой на параде самозванцев. То, что кому-то помогает скрывать свою ущербность, для кого-то — просто тряпье, предназначенное спасать от холода или жары. И вторым не требуется, даже противопоказано пестрое украшение поверх чувствительной кожи, защищающей кровь и нервы полноценной, уверенной в себе личности, силу и свет которой не спрячет даже скафандр. Достаточно того, что кажется удобным, привычным и есть под рукой.
Свобода бывает разная, говорила Тетка Лидия. Свобода для и свобода от. Во времена анархии была свобода для. Теперь вам дарована свобода от. Не стоит ее недооценивать.
Управлять людьми не получится, если не понимаешь, как они соперничают друг с другом и сбиваются в стаи, как создаются и распадаются армии и державы и почему.
– Женщины любят, когда их сюрпризы предсказуемы. Главное – чтобы они были искренними.
Знаете, что меня всегда умиляло? Больше всего советов раздают люди, состоящие в максимально нездоровых отношениях.
– С ума сойти. Этак вы до пенсии друг друга не потрогаете.
– Дурак ты! Нормальные люди, взрослые и ответственные, постепенно сближаются, а уж потом… Отношения – это же тебе не просто секс. Это совместный труд. Их строят вдвоём шаг за шагом, ступенька за ступенькой, идут рука об руку, а не то что раз – сел на лифт и ты на крыше. Лифтом, конечно, быстрее, но потом пойдут ссоры, недовольства…
Не зря же говорят: посеешь поступок — пожнешь привычку, посеешь привычку — пожнешь характер, посеешь характер — пожнешь судьбу. Я не собираюсь ставить свою судьбу в зависимость от юношеской глупости и неосмотрительности.
Наше прошлое счастье не было фальшивым. Оно было просто молодым и самоуверенным. А теперь у нас появился шанс построить нечто иное: менее глянцевое, более честное, закаленное в огне испытаний. И именно эта возможность кажется мне сейчас единственным настоящим чудом.
Вот забавная штука — ваша жизнь в опасности, а вы не можете перестать смеяться.
Взрослые вообще слишком многим вещам придавали глубокий смысл. По причине своей неопытности они еще не понимали, что человеческая жизнь по сути своей процесс абсолютно неосознанный.
- Скоро вся улица будет в курсе, что в шоколадной лавке ведьма завелась, - пробурчала я. - И поди теперь докажи, что я не тёмная, я алхимическая.
- Ага, алкохомическая, - ехидно протянуло зеркало.
Все. Аут. Заикающийся физрук с дефектом речи. Я сглотнула, понимая, что кадровый голод — не тетка, но это попахивает настоящим садизмом со стороны учебного заведения.
– А вам известно, мистер Слоун, как определить, готов ли чудовищный преступник к освобождению? Действительно он исправился или просто говорит то, что от него хотят услышать? – Он отпивает из фляжки. – Дайте ему прожить день, в котором все его поступки совершаются безнаказанно, и посмотрите, что из этого выйдет.
Крис вспомнил урок, преподанный ему в детстве «отцом»: делай то, что в твоих силах, спасай мир по человеку зараз.
"Даже в самых страшных вещах есть своя красота."
Природа, в отличие от людей, имеет право карать и миловать. Но почему-то делает это гораздо реже человека...
Матвей вздрогнул:
— В параллельном?
— Да. В том, другом мире мама любит его и скоро заберет к себе. Там у него есть брат-близнец, который обязательно найдется, и больше не придется страдать от одиночества. Параллельный мир лучше и добрее. И жить там намного легче и приятней.
— Но… это же… неправильно.
— Конечно, неправильно. Разве правильно, что человек за свои неполных четырнадцать лет ни разу не сходил в кино с приятелями? Правильно, что ему приходится выдумывать себе брата, который потерялся в глубоком детстве? А о матери, которая должна быть рядом, ему напоминают только плакаты на стене да камень с жуком?
жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды
Чувства навязать нельзя. В эти игры всегда играют двое. Если тебя не хотят, хоть голым встань, будешь просто закрывать обзор, а не привлекать.
— Нам надо поговорить.
На всех языках эти слова звучат одинаково.
Холодком под лопаткой, нервным битом сердца и дурным предчувствием.
... мы ведь все – создатели собственных миров. Мы лепим их по себе, как и наши боги. –
Женщина любит того ребенка, отца которого она искренно любила и хотела. Поэтому Машу, она любила и баловала. Маша это воспоминание о первой любви. След этой любви. Она маленькая принцесса. А потом, после любви была просто жизнь. Просто замужество. И там был рожден просто ребенок.
- Я не хочу сказать, что она не любила тебя. Просто... Маша это мамина радость. А ты должна была быть удобным ребенком. "Не мешайся, хорошо учись. Я не хочу за тебя краснеть. Не выделяйся"
...Может ли мужчина восемь лет прожить с любимой женщиной, практически не расставаясь с ней ни днем ни ночью: завтракать, обедать и ужинать за одним столом; вместе ходить по магазинам и в кино; вместе смотреть и комментировать последние новости; заниматься с ней любовью; дремать после обеда; говорить с ней о литературе; наблюдать за повадками кота и смеяться; вместе готовить еду; печь киш; выжимать фруктовый сок; менять в спальне обои; стелить постель; слушать в машине во время ночных поездок музыку; отвозить ребенка в больницу и сидеть возле его постели, а спустя несколько дней привозить его домой и праздновать это событие; вместе протирать солнечные очки; провожать ее до парикмахерской, а потом ходить туда-сюда по улице и терпеливо ждать, когда же она наконец выйдет; куда-либо отлучаясь, звонить ей по телефону и сообщать, что благополучно добрался, а если отлучается она, ждать, что она позвонит и скажет, что благополучно добралась,
и все это на протяжении долгих лет...
«Мечтающие книги». Так называли здесь антикварные фонды, которые, на взгляд торговцев, были уже не совсем живы, но еще не совсем мертвы, а находились в неком промежуточном, подобном сну состоянии. Их первоначальное бытие осталось позади, впереди ждал распад, поэтому миллионы и миллионы книг влачили апатично-сонное существование на полках и в ящиках, в подвалах и катакомбах Книгорода. Только когда книгу брала и открывала ищущая рука, только когда ее покупали и уносили домой, она могла надеяться проснуться к новой жизни. Вот о чем мечтали все здешние книги.